Код Ордела - Александра Европейцева

их обществ! В чипы, вживляемые женщинам Гаваарда и Карведеля, изначально не закладывали функцию отслеживания координат. Зачем? Женщина никогда не путешествовала одна, без сопровождения мужчины-опекуна — отца, мужа или брата. Ее местоположение всегда определялось чипом ее сопровождающего. Чип жизни женщины лишь подтверждал ее жизненные показатели. Идиотизм! Эта сексистская логика, столь удобная для контроля, теперь обернулась против него самого. Чип Агес упрямо сигнализировал: «Жива». Но где? Ответа не было.

Он знал, где она пропала. Он заплатил целое состояние капитану тех самых пиратов, что атаковали корабль. Тот, подсчитывая кредиты, с удовольствием сообщил: да, хрупкая гаваардка с корабля «Странник» сумела сбежать на спасательном глитере. И направила его прямо в сердце пустыни Ордела. Дальнейшая ее судьба капитана не интересовала. Добыча с корабля была богатой, а гнаться за одной беглянкой в гибельные пески смысла не имело.

Ордел. Гнездилище варваров, кочевников пустыни. Мир, который и Гаваард, и Карведель презирали. И, по сути, все что о нем знали — это то, что в бескрайних песках жили варварские племена кочевников. Которых, впрочем, никто не видел. Мир, где его досягаемость заканчивалась. Она улетела в пустыню и пропала. Сгинула. Но чип, этот дьявольский прибор, твердил обратное. А значит, наследовать ее приданное Идаг не мог.

Он обошел уже все притоны, все вертепы на окраинах цивилизованных миров, где могла бы затеряться беглянка. Никто не видел ни хрупкой гаваардки, ни кого-то, кто подходил бы под ее описание. Она растворилась в бескрайних песках Ордела.

Он перепробовал все. Слежка за Лераминой была тотальной. Каждый ее выход из дома, каждый виртуальный запрос, каждый кредит, потраченный в сети — все проходило через фильтры его людей. И ничего. Ровным счетом ничего. Она вела жизнь идеальной, безупречно скорбящей вдовы. Благотворительность, такие же старые матроны, что и она сама. Иногда деловые встречи. Никаких новых знакомств или подозрительных связей.

Единственным лучом света в этом информационном вакууме был тот самый торговец из Верберноса. Он приезжал раз в три-четыре месяца и обязательно посещал Лерамину. Идаг приказал установить прослушку после первого же его визита. Но и это оказалось пустой тратой ресурсов. Их разговоры были до тошноты предсказуемы: светская болтовня о межпланетной политике, обсуждение новых товарных линий Верберноса, ностальгические воспоминания о Шебаде. Торговец, имя которого было Арни Велан, из вежливости всегда спрашивал об Агес. И каждый раз Лерамина, голос которой предательски дрожал (искренне или искусно, Идаг так и не определил), отвечала одно и то же: «Моя девочка не нашлась. Никаких следов».

Идаг даже не стал тратить силы на то, чтобы пробить этого Велана через свои каналы. Прослушки было более чем достаточно, чтобы сделать вывод: торговец был молодым, несколько сентиментальным приятелем брата, исполнявшим долг вежливости перед вдовой. Он не знал об Агес ровным счетом ничего.

Единственная зацепка, крошечная и в итоге бесполезная, случилась примерно через полгода после исчезновения племянницы. Его люди доложили, что из покоев Лерамины пропала та самая дурацкая карликовая антилопа, подарок Шебада. Идаг, моментально насторожившись, приказал усилить наблюдение. Возможно, это был знак, какой-то тайный способ связи?

Но Лерамина впала в такую истерику, так громко и искренне рыдала о потере «последнего живого воспоминания о дочери», что даже холодное сердце Идага дрогнуло. Он лично видел отчеты: она не выходила из своих покоев три дня, отказывалась от еды, ее слуги шептались о настоящем горе. Его сыщики, прослушавшие в тот период каждый сантиметр ее апартаментов, не зафиксировали ни одного подозрительного сигнала, ни одного кода. Животное просто исчезло. В конце концов, Идаг с неохотой принял версию о несчастном случае. Антилопа могла сбежать через недосмотренный сервисный люк и погибнуть в вентиляционных шахтах, или ее тело утилизировал слуга-автоматон, приняв за мусор. Еще одна ниточка, ведущая в никуда.

Стоя на площади, залитой грязным светом неона, Идаг сжал кулаки в карманах своего дорогого, сшитого на заказ плаща. Воздух Карведеля казался удушающим. Он был пойман в ловушку, которую его мертвый брат приготовил для него с помощью какой-то жалкой полукровки. Он владел целой промышленной империей, но не мог сдвинуть ее с места, потому что почти половина его финансов была призраком, танцующим под дуду несуществующей девчонки.

Вязкий гнев поднимался по его горлу. Он посмотрел на небо Карведеля, на мигающие огни кораблей. Где-то там, в бескрайних, никому не нужных песках Ордела, возможно, все еще дышала та, что стала камнем на его шее. И он был бессилен.

Но мысль о бессилии была для Идага невыносимее всего. Нет. Он найдет способ. Он должен был найти способ. Если нельзя найти саму Агес, может, можно найти способ обойти ее чип? Подделать смерть? Найти гениального хакера, способного взломать гаваардские системы здравоохранения? Это стоило бы огромных денег и было чудовищным риском, но что, если…

Идаг резко развернулся и направился к своему, ожидавшему в тени аллеи, глидеру. Отчаяние начало превращаться в новое, холодное решение. Он не сдастся. Он скорее сожжет все дотла, но получит то, что принадлежало ему по праву.

Но каждая, рожденная отчаянием, идея разбивалась о суровую реальность в лице специалистов, у которых он осторожно наводил справки.

Все они, кого он находил через подставных лиц или цепочки посредников, либо разводили руками, либо запрашивали астрономические суммы, не давая при этом никаких гарантий. Гаваардские системы здравоохранения и наследственного права были выстроены столь же безупречно, что и их архитектура. Чип жизни был узлом в гигантской, распределенной сети. Любая попытка несанкционированного доступа, малейшая нестыковка в данных могла запустить каскад протоколов проверки. И тогда, вместо долгожданного доступа к активам, он получил бы окончательную их блокировку и расследование, которое неминуемо вывело бы на него самого. Риск был чудовищным.

В одном из подпольных чатов, зашифрованным несколькими уровнями защиты, анонимный эксперт, чей авторитет не вызывал сомнений, после долгого молчания выдал единственную зацепку.

«Ваша проблема требует иного решения. Есть один человек. Гениальный инженер. Ратье Арнев.»

Идаг, сидя в своем кабинете, сжал в руке голографический дисплей, перечитывая сообщение. Ратье Арнев. Это имя было ему знакомо. Сейчас о нем говорили много. Но чем он мог ему помочь?

«Он специализировался на двигателях, — продолжал аноним, и Идаг раздраженно фыркнул. Он итак это знал. — Совершил парочку маленьких революций в области импульсных стабилизаторов. Но в последний год неожиданно углубился в программирование низкоуровневых систем и биоинтерфейсов. Добился определенных высот. Ходят слухи, что именно он разработал новый протокол шифрования в энергетических блокаторах. Физически ни с кем не встречается, все контакты — виртуальные. Все предполагают, что он инвалид, прикован к жизнеподдерживающей системе.