Код Ордела - Александра Европейцева

Агес фыркнула, но не стала спорить. Её тело было расслабленным, тяжёлым и счастливым. Она прижалась к нему сильнее.

— Теперь ты точно опоздаешь.

— Значит, опоздаю. Скажу, что гаваардка-мятежница устроила саботаж. Потребую компенсацию у Совета.

Они замолчали, наслаждаясь покоем. Потом Нами вздохнул и нехотя приподнялся.

— Ладно. Придётся идти выслушивать, как старейшины три часа будут делить ресурсы. — Он наклонился и поцеловал её в макушку. — А ты не вздумай вставать. Отдыхай. У тебя сегодня первый полноценный выходной за последний месяц.

Он ловко скатился с кровати, на этот раз уже на ноги, и потянулся, заставив суставы тихо похрустеть. Агес, лежа и наблюдая за ним, чувствовала, как по ее телу разливается глубокое, спокойное тепло.

— И не забудь свежие данные с предсказаниями следующих песчаных бурь! — крикнула она ему вслед, когда он уже скрывался в душевой. — Шелин Сахрей скинул их тебе вчера на почту!

Из-за двери донеслось нечленораздельное, но в целом утвердительное мычание, заглушаемое шумом воды.

Агес откинула одеяло и села на край кровати, глядя на рассеянный утренний свет на полу. Глупая, широкая улыбка не сходила с ее лица. «Хранитель» был прав. Содействие оказалось. Хоть и не совсем методами, предусмотренными его протоколами.

Она потянулась к своему терминалу на прикроватной тумбе, чтобы проверить сообщения. Предстоял долгий день: у нее самой была встреча с Киарой и Тали по весьма девчачьей причине. Они должны были помочь выбрать ей свадебный костюм и подобрать наряды к празднованию юбилея Ордела. Но прежде чем вызвать подруг, она позволила себе еще одну минуту просто сидеть и слушать, как за стеной поет под душем человек, которого она любила.

Весть о помолвке наследника клана с гаваардской беглянкой, ставшей инженером и спасительницей города, разнеслась по Орделу со скоростью звука. Реакция была, как и сама жизнь в городе, шумной и многоголосой. Большинство встречало новость радостно или, по крайней мере, с одобрительным любопытством.

Но далеко не все.

Находились и те, кто видел в Агес опасность или расчет. «Брак по расчёту», — шипели в кулуарах те, кто когда-то прочил в невесты Нами своих дочерей или племянниц. «Он женится на её репутации героя, а она — на его статусе.»

В мастерских и на плантациях тоже находились недовольные, но по иным причинам. «Почему именно она? — ворчали некоторые, пряча зависть за маской здравого смысла. — Город полон достойных девушек. А он выбрал ту, что даже говорить-то по-нашему до конца правильно научилась только пару лет назад». Эти разговоры подпитывались слухами, что Агес обладает каким-то скрытым влиянием на Нами. Что её успехи результат не столько таланта, сколько протекции, что её инженерные решения слишком «гаваардские», слишком рафинированные и не учитывают суровую ордельскую реальность.

Агес чувствовала это подспудное напряжение. Оно не было открытой враждебностью. Это были тяжёлые, оценивающие взгляды в коридорах Совета, которые она теперь часто посещала как приглашённый эксперт. Это были натянутые улыбки на официальных приёмах, где её представляли как «невесту наследника». Это были внезапно оборвавшиеся разговоры, когда она входила в столовую, и лёгкая, почти неосязаемая стена отчуждения, возникавшая между ней и некоторыми коллегами.

Она не говорила об этом Нами. Он и так был завален делами, связанными и с юбилеем, и с предстоящей свадьбой, и с бесконечными спорами в Совете. Зачем обременять его ещё и её личными тревогами? Она научилась жить с этим. Её защитой была работа, уважение тех, чьё мнение для неё что-то значило, и твёрдая, как скала, уверенность Нами.

Но иногда, лежа в темноте и слушая его ровное дыхание, Агес ловила себя на мысли, что хотела бы протянуть время с помолвкой. Ещё год. Или два. Время, чтобы привыкнуть к новому весу своего имени, чтобы перестать вздрагивать от косых взглядов, чтобы доказать самой себе, что она здесь по праву, а не по милости. Время, чтобы не спеша построить мост между той гаваардской девушкой в тесной каюте и той, что теперь могла спорить с инженерами на равных.

Но времени у них не было. Отец Нами был смертельно болен.

Диагноз был поставлен спустя всего два месяца после наводнения. Редкая, медленная дегенерация нейронных связей, вызванная работой с нестабильными кристаллами в молодости. Лекарства не существовало, лишь паллиатив, продлевающий ясность ума. Савентин знал. Знало несколько старейшин. И, конечно, знал Нами, который брал на себя все больше и больше работы, словно своей яростью и упорством пытался дать отцу еще один день. И еще один. И еще.

Савентин хотел одного: увидеть свадьбу сына. Увидеть, как тот принимает бремя наха не в одиночку, а с верной спутницей у плеча. И потому все торопились. Свадьба, назначенная на следующий после юбилея цикл, была не просто союзом двух людей. Она была последним, самым важным делом уходящего вождя.

Внуков он увидеть уже не надеялся.

Агес, правда, предложила. Это было вскоре после того, как Савентин перенёс первый серьёзный приступ. Она не была готова. Сама едва успела обжится в Орделе. И ее приводила в панику мысль о том, что будут думать люди, увидев ее беременной так быстро. И Нами, словно почувствовав ее сомнения, высказался против. «Дети должны быть желанны, Агес. А не рождены лишь по воле случая. Отец поймет.» — сказал он ей тогда.

Больше этой темы она не поднимала.

Со вздохом Агес оторвалась от терминала и мысленно вызвала «Хранителя».

«Подтверди встречу с Киарой и Тали в ателье «Песчаный Шёлк» через час. И… подготовь подборку традиционных ордельских свадебных орнаментов. Хочу посмотреть».

«Выполняю, — тут же отозвался безэмоциональный голос.

Дверь душевой открылась, выпустив клубы пара. Нами вышел, обмотанный полотенцем вокруг бедер, с мокрыми, темными от воды волосами. Капли стекали по рельефу мышц на груди и плечах — следы бесчисленных тренировок, патрулей и работы в поле. Он выглядел одновременно расслабленным и полным энергии, как заряженный аккумулятор.

— Ну что, мятежница, решила, в чем пойдешь под венец? — спросил он, подходя к шкафу и начиная выбирать одежду.

Агес улыбнулась, глядя на его спину.

— Киара настаивает на чем-то «ослепительном и вызывающем зависть у всех бывших». Тали советует «удобное и элегантное, чтобы не упасть в обморок от тяжести головного убора». А я… я даже не знаю, с чего начать.

Нами натянул просторную темную рубашку и повернулся к ней. Его фиолетовые глаза, всегда такие яркие, смягчились.

— Надень то, в чем ты будешь чувствовать себя собой. И умоляю, ради всех духов пустыни, не спрашивай