Код Ордела - Александра Европейцева

Ладно, мне пора. Эти старики уже наверняка клокочут, обсуждая, как потратить бюджет на фейерверки. Вечером расскажешь, что надумали с нарядами.

Он быстро собрался, ещё раз кивнул ей на прощанье и вышел, оставив после себя лёгкий запах озонованного мыла и ощущение твёрдой почвы под ногами.

Агес посмотрела на закрывшуюся дверь, потом на беспорядок в комнате — сброшенное одеяло, её ночную рубашку на полу. Мир снова вошёл в свои привычные рамки. Но внутри осталось теплое, уверенное эхо его слов.

«Надень то, в чем ты будешь чувствовать себя собой».

Проще сказать, чем сделать. Ведь будь у нее действительно выбор — она бы пошла в рабочем комбинезоне. Только в этом она и чувствовала себя собой.

Час спустя она уже стояла на пороге ателье «Песчаный Шёлк», и её охватило острое, почти физическое желание развернуться и бежать — куда угодно, хоть в самую глубь пустыни, лишь бы подальше от этого бурлящего котла женских голосов, блеска тканей и давящей, невысказанной тяжести чужого ожидания.

Внутри царил хаос. Тали, чьи рыжие волосы были собраны в беспорядочный пучок, стояла перед одной из голографических манекенш и яростно жестикулировала:

— Нет, Киара, смотри на линии! Эта вышивка тянет силуэт вниз! Ей нужна вертикаль, легкость, а не этот дурацкий пояс, похожий на сбрую для карамельника!

Киара, чей живот уже отчетливо вырисовывался под свободным платьем, стояла рядом, уперев руки в бока. Её зелёные глаза метали искры.

— Сбруя?! Это символ плодородия и достатка, дерево жизни! Ты хочешь, чтобы она вышла, как голая веточка? Нами — наследник, его свадьба должна быть щедрой, пышной, чтоб у всех глаза слезились от зависти! А не как у какой-то библиотечной мыши!

— Я не мышь! Я пилот! — возмутилась Тали, но Киара её уже не слушала, тыча пальцем в другую модель. В нечто струящееся и ослепительно-золотое, усыпанное виртуальными кристаллами, которые при повороте слепили глаза.

— Вот! Это! Или это! — Киара переключила изображение на нечто ещё более сложное, с многослойной юбкой и головным убором, напоминающим миниатюрную крепость. — Чтобы все поняли, кого он выбрал! Королеву, а не инженера в юбке!

— Она и есть инженер! — почти крикнула Тали, хватаясь за виски. — И Нами выбрал именно её, а не ходячую праздничную пинату!

В углу, в глубоком кресле из темного дерева и мягкой кожи, сидела Эдеса, мать Нами. Еще не старая, красивая женщина средних лет с короткими темными волосами. Поджарая, энергичная и холодная, как ледышка. Она не участвовала в споре. Её глаза были закрыты, а тонкие, изящные пальцы медленно перебирали бусины старого, потертого браслета. Но по легкому движению век и едва заметной складочке между бровями Агес поняла — она не спит. Она так же, через своего «Хранителя», просматривала десятки моделей, предложенных системой, и, возможно, все эти крики доносились до неё как отдалённый, раздражающий гул.

Вот теперь она точно была уверена, что ей стоит до начала свадьбы окопаться в песках вместе с Зори.

Эдеса открыла глаза, и её взгляд упал прямо на Агес. В нём не было открытой неприязни, но и тепла тоже.

— Наконец-то, — произнесла Эдеса. Тали и Киара замерли. — Мы начали без тебя, но, полагаю, это к лучшему. Первые порывы всегда слишком эмоциональны. — Она медленно поднялась с кресла и подошла к терминалу и несколькими чёткими жестами отмела предложения «Хранителя». На экране появилась другая модель. Сдержанная и невероятно сложная в деталях. Платье из многослойного матового шёлка цвета пыльной охры, с геометрической вышивкой тёмно-синими нитями, повторяющими старинные родовые узлы клана Илдарин.

— Это, — сказала Эдеса, и её голос не допускал возражений, — то, в чём должна выглядеть невеста наследника.

— Хорошо. — устало пробормотала Агес, оценивая, что в этом платье она все таки сможет пережить этот день. — Мне нравится. Пусть будет оно. А Тали тогда может занятся фатой и прической, а Киара украшениями.

Эдес недовольно поджала губы. Её тёмные глаза сканировали Агес на предмет скрытого сарказма или пассивной агрессии, но не нашли ничего, кроме искренней, утомлённой покорности. Это, казалось, раздражало её ещё больше.

— Интересно, — произнесла Эдеса, и её голос приобрёл лёгкий, язвительный оттенок, который заставил Тали замяться с очередным возражением, а Киару насторожиться. — У тебя вообще есть своё мнение, девочка? Или предпочтения? Или ты настолько привыкла, что за тебя всё решают, что даже на собственной свадьбе готова кивать на первое же предложение?

Воздух в ателье сгустился. Тали бросила на Агес тревожный взгляд, а Киара, обычно такая буйная, вдруг притихла, чувствуя, как напряжение между будущей невесткой и свекровью достигает опасной черты.

Агес не опустила глаз. Она встретила взгляд Эдесы, и в её серых, обычно таких ясных глазах, промелькнула тень усталого раздражения. Но голос её звучал ровно и тихо, без вызова.

— Мнение есть, — ответила она. — И предпочтения тоже. Мой идеальный наряд — это мой рабочий комбинезон.

Она сделала небольшую паузу, давая словам повиснуть в натянутом молчании.

— Но я понимаю, что наша свадьба — не частное дело. Это событие для всего Ордела, для клана Илдарин. И для вашего мужа. Поэтому я готова отложить свои личные предпочтения в сторону. Вы знаете традиции, вы знаете, что уместно. Киара знает, как сделать всё ярким и запоминающимся. Тали знает, как совместить красоту с удобством. Я доверяю вашему вкусу и вашему пониманию момента. Зачем же тратить время и нервы на споры о том, что в итоге не имеет для меня принципиального значения?

— «Не имеет принципиального значения», — повторила Эдеса, и в её голосе прозвучало что-то вроде презрительного изумления. — Свадебное платье невесты наследника? Фата, в которой тебя увидят тысячи глаз? Украшения, которые будут передаваться в клане как реликвия? И это для тебя — «не принципиально»?

— Для меня принципиально, — чётко сказала Агес, и в её тихом голосе впервые зазвучала сталь, — чтобы Савентин увидел этот день таким, каким он его хочет видеть. Чтобы Нами не пришлось разрываться между моими капризами и ожиданиями Совета. Чтобы всё прошло весело и спокойно. Поэтому я готова надеть что угодно. Пыльную охру, золотую крепость или даже сбрую для карамельника, если это всех устроит.

Она позволила себе лёгкую, почти неуловимую улыбку, глядя на Киару, которая едва сдержала фырканье.

— Моя единственная просьба, чтобы в этом наряде я могла нормально двигаться, дышать и не упасть в обморок до того, как произнесу клятвы. Всё остальное — на ваше усмотрение.

Эдеса смотрела на неё долгим, оценивающим взглядом.

— Просьба, — наконец