Код Ордела - Александра Европейцева

План перевернулся. Вместо тихого убийства в пустыне в его голове начала складываться сложная, многоходовая комбинация в самом логове зверя. Риск возрастал в геометрической прогрессии. Но и награда была иной. Он получал бы все.

Идаг медленно выдохнул. Маска безразличия и легкой насмешки вернулась на его лицо. Он поднял свой почти полный бокал.

— Знаете, господин Шалом, — произнес он, и в его голосе снова зазвучали подобранные нотки сочувствия и общности интересов. — Кажется, у нас появилась общая цель. Вы хотите вернуть свой рейтинг и проучить эту… выскочку. А я… я хочу нанести удар по тем, кто недооценивает таких людей, как мы. Давайте обсудим, как мы можем помочь друг другу. Расскажите мне все, что вы знаете об этом Орделе. О его слабостях. О предстоящей свадьбе. Каждая деталь может быть важна.

И он улыбнулся своей холодной, хищной улыбкой, глядя на пьяного, несчастного человека, который только что подарил ему самую ценную информацию в его жизни.

Глава 17

«Агес. Довожу до вашего сведения, что пользователь Нами не реагирует на мои сообщения о немедленном пробуждении. Собрание Совета начинается через два часа. Просьба оказать содействие».

Тихий, невозмутимый голос «Хранителя» прозвучал в сознании, выдергивая Агес из полусонной неги. Она моргнула, щурясь в мягкий, золотистый свет, пробивавшийся сквозь светофильтры на окне их общего модуля. Три года. Три года с того дня, когда она оказалась в Орделе. И два года с тех пор, когда они с Нами получили этот просторный семейный модуль на одном из верхних ярусов, с панорамным видом на ночную пустыню и внутренний дворик с искусственным ручьем.

Два года, как она стала полноценной гражданкой Ордела.

Агес повернула голову. Рядом, уткнувшись лицом в подушку и наполовину накрывшись сброшенным одеялом, лежал Нами. Его спина ровно поднималась и опускалась в ритме глубокого сна. Темные, давно не стриженные волосы растрепались по подушке. Он выглядел абсолютно мирно и безмятежно, что девушку даже на секунду уколола совесть за то, что придется прервать столь мирный сон.

Агес усмехнулась. «Оказать содействие». «Хранитель» научился за эти годы дипломатичным формулировкам.

«Спасибо, Хранитель. Я беру ситуацию под контроль. Ты можешь отключиться», — мысленно ответила она.

Чувство легкого щелчка в основании черепа дало понять, что ИИ-помощник покинул канал. Тишина в модуле стала абсолютной, нарушаемой лишь мерным дыханием Нами и тихим гудением систем жизнеобеспечения.

— Нами, — тихо позвала Агес, приподнимаясь на локте.

Ответом был лишь чуть более глубокий вздох.

Она потянулась и осторожно ткнула пальцем в его бок, в чувствительное место между ребер, которое она обнаружила эмпирическим путем за первый год их совместной жизни.

— Просыпайся. Через два часа Совет. Отец ждет.

— Мгм-м... — Нами недовольно пробурчал, не открывая глаз, и инстинктивно отодвинулся, утягивая за собой одеяло. — Еще чуть-чуть... Вчера до утра с дозором у Западного разлома... Духи пустыни, какая же я сова...

— «Чуть-чуть» обернется тем, что ты влетишь в зал Совета, заспанный и в помятой рубахе, а Дэла Реман сделает тебе замечание о дисциплине наследника, — сказала Агес, но в ее голосе уже звучали смешинки. Она знала, что словесные уговоры здесь бессильны.

Она приподнялась еще выше, устроилась поудобнее и... легонько, но решительно, уперлась обеими ногами в его бок.

— Агес, что ты... — начал было Нами, но было уже поздно.

Она, с давно выработанным навыком, сделала резкий толчок ногами. Не такой, чтобы причинить боль, но достаточно сильный, чтобы вывести из равновесия. Нами, пойманный врасплох в полудреме, не успел сгруппироваться. С негромким, удивленным «Ух!» он съехал с кровати и мягко, по-кошачьи, приземлился на теплый пол из полированной сланцевой плитки, запутавшись в простыне.

Агес моментально отпрянула назад, на середину кровати, и натянула одеяло с головой, но не смогла сдержать счастливого, заливистого смеха. Из-под одеяла она видела только смутный силуэт, поднимающийся с пола. В модуле на секунду воцарилась тишина, полная театрального недоумения.

Затем раздался низкий, преувеличенно-грозный голос:

— Так-так... Мятеж в семейном логове. Наследника клана свергают с законного ложа ногами. Это объявление войны, гаваардка.

Одеяло резко дернули. Агес вцепилась в него, смеясь уже так, что слезы выступили на глазах.

— Войну объявляет тот, кто игнорирует «Хранителя» и угрозы Дэлы Реман! — выпалила она, пытаясь отстоять свою собственность.

Но Нами был уже тут как тут. Его руки, сильные и быстрые, нашли брешь в ее обороне. Он не стал бороться за одеяло, а просто просунулся под него, обвивая ее уже не для шуточной борьбы, а притягивая к себе. Его кожа была теплой после сна, а дыхание пахло сном и чем-то неуловимо родным.

— Дэла Реман потерпит, — прошептал он ей в губы, уже не скрывая улыбки. — А вот за государственный переворот в собственной спальне... за это надо наказывать. Сурово.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе не было ни капли утренней сонливости — только ясная, уверенная нежность и та самая, знакомая до дрожи, хищная игривость. Агес ответила ему, обвивая руками шею, уже забыв и про Совет, и про Вербета, и про все на свете.

Его руки скользнули под тонкую ткань её ночной рубашки, и мир для Агес сузился до простых, непреложных истин: тепло его ладоней на её коже, шершавость его пальцев. Он не торопился. Он никогда не торопился с утра, и эта неторопливая, безраздельная сосредоточенность сводила её с ума и одновременно была лучшим доказательством его полного присутствия здесь, с ней.

Протест застрял у неё в горле, растворившись в прерывистом вздохе, когда его губы коснулись её ключицы. Мысли распались на частицы, уступив место чистому ощущению. Было только тепло их тел, общий ритм дыхания, нарастающее внутреннее напряжение, сжимавшееся в тугой, сладкий узел где-то глубоко внизу живота. Она вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину, теряя опору, захлёбываясь волнами нарастающего чувства. В её глазах потемнело, а мир за пределами их кровати перестал существовать. Был только он — его фиолетовый, неотрывный взгляд, полный такого знакомого, всепоглощающего внимания, его низкий, хриплый стон, и наконец — ослепительная, белая вспышка где-то в самой сердцевине её существа, после которой всё тело обмякло, захлёбываясь долгими, сладкими спазмами.

Они лежали, сплетённые, слушая, как бьются в унисон их сердца. За окном медленно плыли облака, отбрасывая тени на стены.

Нами первым пошевелился. Он мягко высвободился, перевернулся на бок и притянул Агес к себе.

— Ну что, — прошептал