Код Ордела - Александра Европейцева

Он принялся с жаром, путаясь в словах, живописать Ордел: летающие платформы, многоярусные сооружения, гигантские гидропонные фермы, питающие город, и та самая «Песчаная Вуаль» — система маскировки и защиты, делающая их невидимыми для чужаков.

— И у нас там... своя жизнь. Справедливая! — Берт ткнул себя в грудь мокрым от виски пальцем. — Каждый ценен. Каждый вносит вклад. А твой рейтинг — это твоя честь и твой статус! Его не купишь за кредиты, как вы, карведельцы! Его нужно заработать! Умом, силой и полезностью для общины! А эта... эта шлюха... — его лицо снова исказилось гримасой ненависти, — пришла и все испортила! Украла мое место! Мой рейтинг! Моего лучшего друга!

Идаг слушал, и внутренний скепсис нарастал. Город в пустыне? Справедливое общество? «Песчаная Вуаль»? Звучало как фантазии пьяного торговца, наслушавшегося древних сказок. Возможно, этот Ордел и существовал. Какое-нибудь жалкое поселение в пещерах, раздутое в воображении этого верберносца до масштабов столицы. Но может его племянница, изнеженное дитя Гаваарда, нашла приют в таком месте? Правда разве что в качестве рабыни.

— Невероятно, — произнес Идаг с подобранной интонацией, в которой смешались удивление и лесть. — Вы открываете мне глаза, господин Шалом. Значит, в центре пустыни есть город? И как в него попасть?

Берт замер, и сквозь алкогольную пелену в его глазах на мгновение мелькнула тень былой дисциплины. Он почти сердито мотнул головой.

— Не-а. Нельзя. Вуаль на замке. Свои — по чипам. Чужие... — он сделал жест, словно перерезая горло, и глупо хмыкнул, — чужие там долго не живут. Сгинут в песках, даже не узнают, куда шли.

Идаг почувствовал, как в висках застучала знакомая, ядовитая досада. Так близко. Эта стена снова выросла перед ним. Ничего. Он найдет способ узнать об этом Орделе и выяснить, могла ли Агес поселится в нем. А пока стоит выпутать контакты этого Арнева. Он сделал глоток виски, давая себе секунду на перегруппировку.

— Понимаю. Секретность — ваша главная защита, — кивнул он. — Тогда вернемся к нашей общей проблеме. К этому Арневу. Не могли бы вы дать мне его координаты. Поверьте, я умею уговаривать людей. А потом... потом мы могли бы придумать, как обрушить и его рейтинг.

— Ее рейтинг! Ее! Это баба! А не мужик! У вас, в Каверделе, просто с бабой не будут работать!

Идаг, уже почти теряя интерес к этой пьяной истерике, кивал, поддакивая. Он ожидал услышать очередной поток брани. Поэтому следующая фраза прозвучала для него как удар под дых, тихий, но сокрушительный.

—... и эта гаваардская шлюха украла у меня все! — выдохнул Берт, и в его голосе звенела неподдельная, леденящая ненависть.

Воздух перестал поступать в легкие Идага. В ушах зазвенела абсолютная тишина, сквозь которую пробивался лишь гул крови. Он замер, не в силах пошевелить ни единой мышцей на своем лице. Его пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сжались в кулаки.

Шлюха. Гаваардская.

Идаг заставил себя сделать медленный, тихий вдох. Воздух в баре внезапно показался ему ледяным, несмотря на духоту. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки, но не от страха, а от дикого, невероятного предчувствия. Его разум, отточенный годами интриг и подозрений, уже складывал разрозненные кусочки в единую, шокирующую картину.

«Гаваардская шлюха». Случайность? В бескрайней вселенной, среди миллиардов существ, чтобы пьяный верберносец, утверждавший, что он орделец, в захолустном баре начал изливать ненависть именно к гаваардке? Сердце Идага, тяжелый, черный комок в груди, вдруг забилось с такой силой, что он почувствовал его в висках.

Он наклонился чуть ближе через стол, и его голос был низким и нарочито спокойным, маскируя внутреннюю дрожь.

— Эта… гаваардка, — произнес он, выговаривая каждое слово с неестественной четкостью. — У нее есть имя? Мне интересно узнать, кто та женщина, что смогла так насолить такому человеку, как вы.

Берт, уткнувшись лбом в край стола, мрачно хмыкнул. Алкоголь и жалость к себе перевесили остатки осторожности.

— Агес, — прохрипел он, с ненавистью выплевывая имя. — Хлипкая, бледная тварь. Глаза, как у испуганной зверюшки. А под этой маской — стальная пила! Втерлась в доверие, прикинулась тихоней…

Идаг не услышал ничего после первого слова. «Агес». И если бы сейчас в соседнем здании что-нибудь взорвалось, он бы просто не заметил. Внутри него все рухнуло. Она жива. И не просто жива. Она в этом самом Орделе, о котором болтал пьяный торговец. Она не просто выжила в пустыне. Она устроилась там.

— И что же эта… Агес… сделала с вашим рейтингом? — продолжил он допрос, его пальцы сжали стакан так, что стекло затрещало.

— Все! — Берта снова понесло. — Приперлась из ниоткуда. Сначала все думали, что Нами ее из жалости подобрал. А она… я допустил ошибку, а она ее нашла! Ее рейтинг взлетел до небес! А мой… мой упал. Я был главным по гидропонике, а теперь… теперь я здесь, с вами, — он с отвращением махнул рукой вокруг. — А она… она…

Берт замолчал, и его следующая фраза стала для Идага тем самым ударом, который перевернул все с ног на голову, открыв одновременно и бездну нового отчаяния, и сияющую вершину возможности.

— А она теперь героиня города. И… — голос Берта сорвался на злобный, пьяный шепот, — и через месяц выходит замуж. За Нами. За моего бывшего лучшего друга. За наследника всего Ордела.

Время для Идага остановилось. Звуки бара: грохот посуды, пьяный смех, музыка, слились в оглушительный, бессмысленный гул. Он сидел, не двигаясь, глядя на заплаканное, опухшее лицо Берта, но не видел его. Перед его внутренним взором плыли цифры. Сорок семь процентов. Брак. Замужество.

Завещание Шебада всплыло в памяти с кристальной ясностью. «До момента ее замужества или достижения ею двадцати пяти лет эти средства находятся в доверительном управлении и неприкосновенны…»

Брак. Ключ. Тот самый момент, когда неприкосновенные активы должны были перейти под контроль ее мужа. А мужем, если верить этому пьяному идиоту, должен был стать не какой-то безродный наемник, а наследник целого клана, лидер этого таинственного Ордела.

Это меняло все. Абсолютно все. Его план найти и устранить Агес до брака теперь становился просто невозможным. Ему просто непозволят добраться до нее в сердце защищенного города, где она стала героем и невестой наследника. Это самоубийство. Даже если бы он нашел способ, ее смерть теперь наверняка расследовали бы с удвоенной силой, и подозрения немедленно пали бы на него.

Но в этом новом, казалось бы, безнадежном раскладе