Мошенник - Александр Валентинович Рудазов

Почти одновременно обхитрить дневного и ночного дожей Таймуранга — это был подвиг. Об этом будут вспоминать еще очень долго. Но Реньяро совершил ошибку, не исчезнув из города сразу после того, как провернул несколько больших проказ подряд.

Ни дож э’Сандерра, ни дон Ровегар — отнюдь не простофили. Оба сумели выяснить, кто их ограбил — и оба пришли за его головой.

Пауза затянулась, и сестрички э’Браунте шагнули вперед, равнодушно глядя на огромного Дедулю. Лязг стал громче, лезвия выдвинулись сильнее. Мертвячки чуть присели, будто сжимая тела в пружины…

— Долг — это святое, — широко улыбнулся дон Ровегар. — Исполняйте свой долг, медам и мессиры. Но я надеюсь, это недоразумение скоро разрешится.

— Не сомневайтесь, дон Ровегар! — криво усмехнулся сержант. — А пока позвольте предоставить вам самую просторную и комфортабельную камеру…

— Уж постарайтесь. Места мне требуется много.

Увы, с Реньяро гвардейцы оказались не так учтивы. Едва он спустился вниз, как его принялись угощать колотушками и зуботычинами. Второй раз за день его избили до полусмерти, а он едва-едва отошел от первого.

И зуб на этот раз все-таки выбили.

Глава 13

Живи по правде. Пусть справедливые законы и беспристрастный суд встанут на защиту людей и народов. Избегай мелочных судебных тяжб и бесполезных чиновников.

Ктава, заповедь от Алемира.

Префект городской стражи долго разглядывал дворянскую грамоту Реньяро. Сначала просто так, потом — надев очки с толстыми стеклами, потом зачем-то через златопроверник, который подтвердил лишь, что пергамент настоящий, не замаранный колдовством.

— Очевидная фальшивка, — наконец сказал префект. — Вы, любезный мой, никакой не дворянин, а лжец, лживка, примазунчик. Чего и следовало ожидать от того, кто зовется Лисом.

Реньяро едва не расхохотался. Он всю жизнь лгал, изворачивался и надевал личины, постоянно выдавал себя за других людей. Однако дворянство у него самое что ни на есть подлинное, и дворянская грамота самая что ни на есть настоящая.

Но как это доказать?

— Вы уверены, сударь? — спросил префекта дож, сидящий в кресле в углу допросной.

— Да сами посмотрите, ваша светлость, — встряхнул конфискованной грамотой префект. — Описание внешности неряшливое, печать кривая, инкарны нет, герб вообще какой-то дурацкий… Что на это скажете, любезный мой?

Реньяро отодвинул грамоту, которую префект чуть ли не сунул ему в лицо, и язвительно произнес:

— Да, и в самом деле — очень скверная работа. Если бы эту грамоту подделывал я, она была бы безупречной, но она настоящая, выписанная вашими же коллегами — вот и похожа бушук знает на что… бва!..

Реньяро ударили в челюсть. Префект саданул резко, без размаха, и губы мошенника снова оросило кровью. От этого он, впрочем, расхохотался только громче.

Здесь Реньяро уже не видел способа купить свою жизнь. Снова посулить карту сокровищ? С дожем э’Сандерра не прокатит.

Дон Ровегар при всей своей безжалостности по-своему честен, и он бы Реньяро, скорее всего, отпустил. Э’Сандерра — нет. Если хотя бы заикнуться о бесценной бумаге (причем украденной у него же!), дож просто будет пытать Реньяро, пока тот не расскажет все, пока не начнет умолять о хотя бы быстрой смерти.

Впрочем, кажется, это в любом случае произойдет.

— Все приметы совпадают, ваша светлость, — сказал префект. — Тридцать пять лет, выше среднего роста, стройный, сухощавый. Кожа светлая, лицо удлиненное, немного угловатое, с заметными скулами. Нос прямой, тонкий, подбородок заостренный. Волосы густые, рыжевато-каштановые, волнистые. Усы аккуратные, тонкие, бородка небольшая, заостренная. Брови темные, выразительные. На правой скуле застарелый рубец. Это несомненно Реньяро Брока, мошенник и плут, выдающий себя за дворянина. У нас на него много чего, ваша светлость.

Реньяро скосил глаза на толстенную папку с бумагами. Префект городской стражи злей бешеной крысы, упрям как мул и не очень умен, зато уж ищейка первостатейная, этого у него не отнять. Кажется, он и правда давно копает на Реньяро — и вот, наконец-то, получил его самого в свое распоряжение.

Пришло время платить по счетам.

В городской страже две допросных комнаты. Первая — для обычных, незначительных преступников, с которыми все ясно и к которым особо и нет вопросов. Мелких воришек, уличных удальцов, контрабандистов с «Красотки», попавшихся на горячем Обычных Людей… всей этой соли Таймуранга, людей, которые придают ему такой шарм и колорит.

Там преступника просто допрашивают. Велят выкладывать все, что знает и в чем согрешил. Угощают зуботычинами. Потом отправляют на суд или сразу в Клюд-Клюд, если дело не из тех, ради которых стоит отвлекать судью.

Но Реньяро привели во вторую допросную. Зловещее место с кучей приспособлений, которые простой обыватель и назвать-то не сможет. Дыбу-то, конечно, узнает каждый, тиски тоже. А вот астучианские колготки, стул ведьмы, колесоид, «черную Лилейну»… ох, как же неприятно на них даже смотреть.

Кроме префекта стражи, который, всем известно, у дожа вместо цепного пса, в допросной были только сестрички э’Браунте. Зловещие создания, которых опасается сам дон Ровегар и которые повинуются одному дожу, но и ему — с ненавистью, против воли.

Одни говорят, что сестрички сбежали из Теймурока, что они родные дочери короля-лича Яркена, но отца ненавидят лютой ненавистью, и к дожу э’Сандерра пришли, чтобы помог его свергнуть. Да только дож их обманул, надел ошейники, заставил служить.

Другие говорят, что они продали за красоту душу демонам, и демоны им ее дали, но — по обычаю демонов — сказали, что в уплату им придется сорок лет служить гнуснейшему из таймуранцев. А кто это, если не дож э’Сандерра?

Третьи говорят, что их создал старый городской волшебник, Жаннаро э’Стакро. Что дож заплатил за этих сестричек золотом по весу, но потом пожалел о такой своей щедрости и приказал сестричкам убить самого волшебника — и сейчас лежит бедняга на морском дне.

Но неважно, что из этого правда. Главное, что сестрички служат только дожу. Что они убивают и пытают по его приказу.

В городе ходят слухи, что дожу они служат и иным образом, но верящие этому явно никогда не видели их воочию. Вряд ли найдется мужчина, что по доброй воле захочет не то что лечь — коснуться этих упыриц.

Хотя руки у них теплые. Не как у мертвячек. Кожа нежная. Сестрички почти ласково коснулись Реньяро, положили ладони ему на грудь… а потом из-под мягкой кожи вылезли иглы. Сами словно живые пыточные орудия, они заставили плута кричать в голос одним прикосновением!

— Пока ты не потерял сознание от боли, скажу, чего я от тебя хочу, — очень злым голосом сказал дож. — Мой перстень. Эту записку ведь написал ты?..