Синий Звон - Роман Суворов

– Тогда спрячься и жди, – сказала ведьма и упорхнула.

Лже-Финцонин вновь затерялся в ветвях плакучей ивы и приготовился ждать, но Елена вернулась довольно-таки быстро.

– Надевай! – Запыхавшаяся девушка подбросила вверх кое-как скомканную чёрную рясу. – В прачечной стащила. Надеюсь, твоего размера.

Финцонин молча напялил хламиду, спустился с дерева, накинул глубокий капюшон и сгорбился, став не отличимым от любого местного чернеца.

– Иди чуть впереди, – предупредила ведьма. – Если нас увидят, пусть думают, что тебя назначили провожатым, который должен выпустить меня за стены.

– Спасибо! – прошептал пост-живой. – А ты сможешь сама сделать проход в куполе?

– Посмотрим, – буркнула девушка. – Идём по саду в обход сторожевых камней.

Некоторое время парочка молча петляла среди плодоносящих яблонь, стараясь не попадаться никому на глаза и высматривая в траве всё, что могло бы вновь поднять тревогу.

– А какой твой колдун? – шепнула бывшая ведьмочка, которую начало тяготить бесконечное молчание.

– Насколько я могу судить, он не самый плохой человек, – так же шёпотом отозвалась из-под капюшона нежить. – Несмотря на… – Тут личина замялся, то ли пытаясь подобрать правильное слово, а может, не желая раскрывать какие-то нелицеприятные подробности.

– Несмотря на что? – Девушка подождала некоторое время и попыталась подтолкнуть задумавшегося лже-юношу.

– Да неважно, – отмахнулся пост-живой. – Для некроманта он, наверное, даже слишком мягок.

– Думаешь, он не развоплотит тебя, когда ты выполнишь то, для чего тебя призвали?

– Обычно нас изгоняют сразу же, – обречённо вздохнула нежить. – Больно дорого мы обходимся. Слишком много энергии требуется, чтобы оставаться в человеческом обличии.

– И ничего нельзя сделать?

– В принципе, можно оставить меня витать в виде бестелесного призрака, – сказал он, немного подумав, – но какой в этом смысл?

– А тебе нравится быть… – теперь уже девушка запнулась, подбирая слова, – …быть живым?

– Ещё бы! – с искренней страстью, не задумываясь, ответил некромантский конструкт.

Дальше снова брели молча. Каждый думал о своём.

В конце концов, продравшись сквозь плотные кусты жасминника, вкусно шуршавшего ещё зеленоватыми гроздьями погремушек со множеством почти уже спелых плодов, парочка наконец вышла к высокой, чуть запущенной непарадной стене, над которой всё так же искрился изумрудный чародейский купол.

– Нам туда, – сориентировалась Ланина, указывая на крошечную, едва различимую в стене калитку, мимо которой даже пройдёшь и не заметишь, до того она сливалась со стенами. Открыв дверцу, девушка сделала несколько пассов руками, и изумрудное марево, рябящее в тёмном низком проёме будто бы растворилось.

– Удачи тебе, Петя! – шепнула она. – Поторопись.

– Спасибо! – Финцонину потребовалось согнуться чуть ли не пополам, чтобы протиснуться в низкую дверцу. – Мы ещё увидимся? – спросил он уже с той стороны, повернувшись к ведьмочке.

– Может быть! – улыбнулась Ланина и захлопнула калитку.

* * *

Антон Владимирович без толку прошерстил все известные ему места, где могла бы скрываться нежить, но не нашёл никаких следов. Ротмистр даже запустил поисковые чары, тоже, впрочем, не давшие никакого результата: ткнувшись в высь защитного купола, они рассыпались гроздью зелёных искр.

Наконец уставший от поисков Рыжков разыскал адъютанта, помогавшего братии в прочёсывании обширнейшей территории монастыря Святого Георгия, и сказал:

– Поручик, я думаю, нежить давно уже сбежала.

– Я тоже так считаю, Ваше Благородие! – согласился с начальником Егоров.

– Подгоняйте коляску к воротам. Не будем тратить времени.

Жандармы погрузились в пролётку, и Егоров, как всегда восседавший на козлах, начал понукать застоявшуюся, а потому бредущую с большой неохотой лошадь. Приоткрыв купол, они выехали на пустую площадь, и поручик практически уже направил экипаж в сторону управления, как вдруг Рыжков мельком увидел знакомую спину шамана, вместе со своей неизменной спутницей уводившего в переулок какого-то странного монаха в мятой рясе и наброшенным на голову глубоким капюшоном.

– Егоров, живо за ними!

– За кем? – повернулся помощник и, проследив, куда показывает начальник, успел увидеть яркое пятно расшитого халата, скрывшееся за поворотом.

Но пока пролётка разворачивалась, пока Егоров, аккуратно примеряясь, протискивал её в узкий проулок, тех уже и след простыл. Рыжков махнул рукой, потеряв всякое желание разбираться ещё и с этой загадкой, но сделал себе пометку вызнать у Фанг Хэ, что они с помощницей здесь делали и кого то ли провожали, то ли вели в проулок.

– Правь в управление, – приказал начальник третьего отделения и тут же откинулся на спинку пассажирского сиденья пролётки, мгновенно уснув обессиленным сном.

СМЕРТЬ ТЕЛЕГРАФИСТА

* * *

– Ваше Благородие! – распахнул дверь кабинета Егоров. – Господин ротмистр, проснитесь!

– М-м-м? – нечленораздельно промычал очнувшийся от сморившей его дрёмы кудесник.

– Вестовой от полиции. Смертельное происшествие, и, говорят, по нашей части!

– Ходу! – попытался вскочить Рыжков, но замер, пытаясь справиться с головокружением, возникшим то ли от резкого перехода из полусна, а может, и от дававшего о себе знать почти исчерпанного запаса духа. – Ох, как не вовремя-то!

– Антон Владимирович, может, я сам, а Вы уж восстановитесь сперва? И так сегодня всё утро по монастырю бегали.

– На том свете отдохнём. Куда нам? – осведомился командир третьего отделения.

– Почтамт.

– Не близко, – бросил Рыжков, спешным шагом выходя из кабинета.

– Верхами поскачем? – предложил адъютант. – Одну разъездную пролётку Журбин забрал, вторая не заложена, извозчика возле управления не сыскать, а кони под сёдлами дежурят.

– Разомнёмся, – ответил ротмистр, уже направившийся в сторону конюшен.

У коновязи под навесом лениво пожёвывали овёс четыре высоких гнедых дончака. Егоров выбрал одного для начальника, накинул узду, затянул подпругу, расстреножил и подвёл Рыжкову. Тот с лёгкостью вскочил в седло, немного побалансировал, проверяя, все ли по нему, хлёстко пошлёпал коня ладонью по шее, на что тот ответил громким фырканьем. Егоров проделал то же самое со своим и с той же ловкостью взлетел на него.

Жандармы пустили лошадей к воротам управления шагом. Выйдя на просторную, отсыпанную розоватым гравием дорожку, дали по рысям: через давно одичавший парк; вдоль глубокого, стремящегося к реке обрыва; после, улицами в сторону вокзала; а там уж и до почтамта рукой подать.

* * *

Ещё издалека, на подъезде к двухэтажному зданию почты, высившемуся