Синий Звон - Роман Суворов

– Я всё больше и больше хочу ознакомиться с материалами ваших дел за последние дни!

– Вас ждёт занимательное чтение, – улыбнулся Рыжков.

– Итак, – подвёл итог подполковник, – остаются: бабуля, купец, нотариус, помещица.

– Я бы поставил на купца, – ненадолго задумавшись, высказался Антон Владимирович. – Дадите прочесть депешу? Уж больно странно звучит. Какой товар может так срочно закончиться в нашем захолустье, что новую партию нужно заказывать аж телеграфом. Что-то тут не сходится.

– А нотариус?

– Я имел счастье сталкиваться с этим почтенным господином. Благообразнейший старик, из тех, что и мухи не обидит. Он действительно занимается наследственным делом покойного Кистенёва. Помните такого?

– Это тот несчастный, умерший от удара в Москве, прямо у извозчика в пролётке? – Журбин сразу вспомнил нашумевшую новость, о которой весь Н-ск судачил как бы не неделю, пока её не вытеснил слух об очередном адюльтере городского благотворителя Оторвина́. – Как же, как же!

– Так Вы проверили нотариуса?

– Да как-то не вижу смысла.

– И всё же при оказии мой Вам совет: проверьте, – покачал головой начальник политического сыска. – Был у меня случай лет десять назад. Какой-то народоволец у нас тут подпольную типографию организовал и листовки издавать начал: всё призывал градоначальника, исправника да полицмейстера изничтожить, дескать, сатрапы. И что Вы думаете? Когда поймали, оказался ну совершеннейший же тихоня: домашний мальчик, отличник, второй сын инспектора уездной гимназии, потомственного дворянина Бортеньянова. Вот уж кого не подозревали. Не помните такого?

– Это того юношу, которого на каторгу отправили?

– Именно.

– А сам инспектор вроде как недолго потом прожил, – вспомнил подробности Антон Владимирович.

– Так что проверьте, – повторил Журбин. – Уж не знаю отчего, а чутьё мне говорит – непростой персонаж.

– Так моё-то как раз молчит, – вздохнул ротмистр и постарался подробно объяснить: – Понимаете ли, колдун – это довольно характерный типаж: нелюдимый, резкий, желчный, колкий, довольно глумливый. Род деятельности сказывается. И на внешности в том числе. Обычно лютеранские некроманты после практики нескольких лет чем-то начинают напоминать своих «подопечных». Они высыхают, становятся костлявыми, с глубоко запавшими глазами и редкими волосами.

– А этот Ваш, как его там?.. – Подполковник сверился с телеграммой. – …Красновский?

– Говорю же, не тот типаж, – отмахнулся Антон Владимирович. – Но всё же из уважения к Вам я обязательно проверю.

– Ну что же, я, в свою очередь, отбросил бы бабку, да и модницу тоже. Бывал я у неё. – Журбин легко усмехнулся и подкрутил кончик уса. – Вдова помещика Домнова – это последний человек, кого бы я подозревал в колдовстве. Уж больно глупа. Да и в теле – не подходит под типаж. Так что соглашусь с Вами, ротмистр. Приказчик – первый подозреваемый.

– Предлагаете навестить?

– Почему бы и нет? – пожал плечами подполковник. – Кутейкин! Оставайся с трупом, да как из мертвецкой приедут, сдашь и распишешься. Грамотный, чай?

– Так точно, господин жандарм! – вытянулся городовой. – Грамоте обучены!

– Ну, вот и славно. А мы с ротмистром, пожалуй, тут закончили.

Журбин сложил в планшетку тонкую стопку телеграмм, и они с Рыжковым отправились на выход.

* * *

Оказавшись снаружи, Рыжков высмотрел адъютанта, расположившегося в теньке и державшего лошадей под уздцы. Ротмистр помахал тому, и Егоров подвёл скакунов.

– Ба! Да вы верхами? – удивился начальник политического сыска.

– Порой полезно размяться, – улыбнулся Антон Владимирович.

– Так и скажите, что экипажа не досталось.

– И это тоже, – не стал отрицать Рыжков.

– Ну что ж, а я на разъездной пролётке прибыл. Куда-то она запропастилась, – бросил, оглядываясь, Журбин. – Пойду поищу.

Ротмистр некоторое время смотрел вслед удаляющемуся сослуживцу. Потом обратил внимание на пожарную команду, так и продолжающую поливать стену, исходящую паром. Немного удивился. Присмотрелся. Сопоставил выгоревший аппарат с никак не желающей охлаждаться стеной, полыхавшей на грани какого-то неестественного сероватого цвета. И, хмыкнув, направил коня в сторону не желавшего ни гаснуть, ни распространяться пожара.

– Бог в помощь, орлы! – гаркнул Рыжков.

Обливающиеся потом, вымотанные пожарные равнодушно оглянулись на жандарма и продолжили своё дело.

– И Вам поздорову, господин жандарм! – ответил один из огнеборцев, пытаясь дышать ровно.

– А куда делся Ипполитов?

– Да мы его случайно водой окатили, – повинился брандмейстер. – Сохнуть ушёл.

– Да он и так был мокрый от слёз, – захохотал один пожарный из расчёта. Остальные огнеборцы поддержали товарища дружным смехом.

– Молодцы, что не унываете, бойцы! Хотите, пособлю? – продолжил ротмистр громким командным голосом.

– А Вы, ваш бродие, помпу качать будете или за раструб подержаться хотите? – с едва заметной ехидцей произнёс тот же дюжий детина, видимо, принявший Рыжкова за досужего любопытствующего.

– Ни то, ни другое, – широко улыбнулся Антон Владимирович. – Ну-ка посторонись! – И направил дончака ближе к стене.

Пожарные дали дорогу верховому и, как им казалось шёпотом, басовито загудели, выражая неодобрение служивому зеваке.

Ротмистр практически вплотную подвёл скакуна к зданию и, когда тот уже явно собрался встать на дыбы, бросил поводья и растопыренными пальцами резко толкнул воздух в сторону жара. Стена тут же затрещала, остывая. Идущий от неё пар перестал валить, как будто его отрезало.

– А вы говорите, помпа, раструб, – молодецки ухмыльнулся начальник третьего отделения. – Головой работать надо. А не бестолково качать.

– А сразу так нельзя было? – с обидой высказался брандмейстер.

– Так кто знал, что огонь колдовской? – насмешливо фыркнул Рыжков.

– И нам того неведомо, – ответил кто-то из расчёта.

– А вы его сколько тушили до моего прихода?

– Да, поди, час, наверное. Три бочки уже вылили.

– Ну за час-то сто́ило догадаться? – махнул рукой Антон Владимирович и направил коня к пролётке с развалившемся в ней Журбиным, который, как видно, довольно быстро нашёл свой экипаж.

* * *

– Не желаете прокатиться? – весело предложил сослуживец. – Или всё ещё будете разминаться?

– Егоров, прими коня! – спешившийся Рыжков бросил повод адъютанту и, забравшись в экипаж, сел рядом с подполковником.

– Трогай! – приказал Журбин расположившемуся на козлах нижнему чину, приписанному к первому отделению.

Коляска резво набрала ход и покатила