Синий Звон - Роман Суворов

– Резонно. На том и порешим. – Рыжков прекратил созерцать выгоревшие внутренности телеграфа и обратил внимание на накрытое простынёй тело, лежащее поодаль. – Это и есть погибший?

– Он самый. И я боюсь Вас сильно расстроить. – подполковник откинул простынь, – потому что, боюсь, он Вам знаком.

С первого взгляда Рыжков не смог узнать того, чей труп лежал перед ним. Лицо погибшего было сведено сильнейшим спазмом, а застывшие глаза вылезли из орбит и смотрели в одну точку, находящуюся буквально на кончике носа. Казалось, мертвец испугался шершня, севшего ему на переносицу, и в ужасе застыл, надеясь, что насекомое вот-вот улетит. Рот мертвеца был раскрыт, а челюсть явно вывихнута, будто последний крик так и застрял в глотке. Волосы покойного торчали во все стороны, и вроде бы даже их кончики были чуть заметно опалены. Серая кожа в нескольких местах отслоилась, оголяя тошнотворно-синюшную плоть. Но самое неприятное зрелище, буквально врезавшееся в память Антону Владимировичу, представляли собой сведённые страшной судорогой руки, так и не расслабившиеся после смерти и остававшиеся на весу. Скрюченные под неестественными углами пальцы, видимо, были сломаны от внутреннего усилия, и от того, человек позою походил на дохлую крысу, перед смертью, отчаянно сучившую своими мерзкими лапками и после перехода в мир Иной, оставшуюся валяться на спине. Разбившиеся при падении о плиты пола роговые очки валялись тут же, в сияющих брызгах стекла, каким-то удивительным образом, как бы служа завершающим штрихом ужасающей картины, одновременно и оттеняя её, и делая обыденной и менее отталкивающей, будто говоря: «Вот очки разбились, а вот и жизнь человеческая».

– Боже! – прошептал Рыжков и потряс головой в попытке отогнать неприятное зрелище. – У Вас железные нервы, господин подполковник, раз Вы так просто и расслабленно сидите над эдаким… – ротмистр задумался, подбирая слова – …неприятным мертвецом.

– Так Вы тоже не кисейная барышня, – горько усмехнулся Журбин. – Иной бы тут бы прямо в обморок и хлопнулся. А Вы ничего так держитесь. Чуток побледнели только.

– Такая работа, – пожал плечами начальник третьего отделения. – Тут недавно из пруда осушенную ведьму доставал, и, знаете, нечто общее с этим несчастным просматривается.

– И что же? – заинтересованно вскинулся подполковник.

– Ну, вот, например, запах стелламина. Ощущаете?

– Позвольте, – начал принюхиваться Журбин. – Нет. Я, наверное, не понимаю, о чём речь. – пожал плечами он.

– Запах прелой травы, – подсказал ротмистр.

– Да, точно! А сразу как-то и не разберёшь, – ещё раз принюхался начальник политического сыска. – И о чём это говорит?

– Как минимум о том, что тут действовал либо маг, либо колдун. Обе европейские традиции: и католическая, и протестантская школы используют очищенный стелламин в качестве источника силы для оперирования потусторонним. И на всех объектах, которые так или иначе затронуло их вмешательство, остаётся этот странный тягучий аромат.

– То есть Вы хотите сказать, что объектом колдовства был не телеграфный аппарат, а несчастный корнет Мурзин? – предположил Юрий Сергеевич.

– Вполне вероятно, – ответил Рыжков, и вдруг его осенило: – Погодите, так это он? – Ротмистр склонился и внимательно, вертя головой, чтобы рассмотреть тело с разных ракурсов, вгляделся в искажённое лицо покойника и наконец осознал, что перед ним молодой сотрудник первого отделения, буквально в начале лета поступивший на службу прямиком из кадетского училища. – Точно! Он!

– Увы! У меня все новички начинают с цензуры. Внимательность развивает, знаете ли.

– Считаете, что покушались целенаправленно на него?

– Нет. Думаю, что нет, – протянул Журбин. – Сейчас, как мне объяснили, по времени затишье. Потому остальные операторы были на традиционном трёхчасовом чаепитии, а молодого оставили передать несколько депеш.

– Этого никак не мог узнать кто-то посторонний?

– Уверен, что нет, – покачал головой подполковник.

– А из своих никого нельзя заподозрить? – продолжал настаивать Рыжков. – Так, на всякий случай.

– Если считать, что в деле замешано колдовство, то вряд ли. Среди работников почты отродясь не было одарённых.

– Да, но наш колдун мог, к примеру, развязать язык кому-то из местных, и тот выложил, что Мурзин работает за этим конкретным аппаратом в определённое время.

– Слишком сложно, – уверенно возразил Юрий Сергеевич. – Невелика птица. Если бы хотели именно его со свету сжить, проще было бы на улице после службы в тёмном переулке подкараулить, и вся недолга́. Нет. Тут что-то другое.

– В таком случае, быть может, дело не в том, кто передавал телеграмму, а в самой депеше? – предположил ротмистр.

– Или в том, чтобы оставить город без связи.

– Думаете, до такой степени?

– Ничего не могу исключить, – пожал плечами начальник отделения политического сыска.

– Тогда, я думаю, одновременно произвели бы диверсию на железной дороге, – заметил Антон Владимирович. – У них и связь своя, и в крайнем случае дрезину с вестовым до соседней станции послать можно. Нет, не сходится.

– Вполне вероятно, что Вы правы. – Журбин ещё подумал и вынужденно согласился: – Да-с, остаётся единственный мотив – телеграммы, что в момент покушения были у него в работе.

– Вы их уже просмотрели?

– В том-то и дело, что да. Ничего не то что крамольного, а даже интересного: бабка уведомляет внука, что прибудет завтра в Москву утренним экспрессом; приказчик сообщает купцу, что товар почти распродан и очень ждёт пополнения; нотариус пишет помощнику, что дело оказалось труднее, чем он предполагал с самого начала, и будет хорошо, если он свяжется с московской организацией, и те пришлют ему в помощь пару крючкотворов; ещё помещица Домнова требует срочно доставить ей модных парижских туалетов, и чтобы среди них обязательно были синие с серебром; кстати, ещё и Ваш с Понизовым подопечный отметился.

– Подопечный? – удивился Рыжков. – Какой именно?

– Шаман.

– А! – махнул рукой Антон Владимирович. – Этот тут точно не при чём.

– Почему же?

– Шаманы не используют стелламин. Да и этот фейерверк… – Ротмистр картинно указал на выгоревшие внутренности аппарата. – Если бы это были проделки шамана, корнет скоропостижно скончался бы, например, от сердечного приступа.

– И вы так легко отбрасываете версию, что шаман может орудовать в паре с колдуном? – сделал хитрое лицо Журбин.

– Если бы не одно небольшое обстоятельство, я бы согласился с Вашей версией. Однако намедни колдун похитил ассистентку