Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

class="p1">Пленников спустили с драккара на берег. Трое лехитов, связанных сыромятными ремнями, стояли на коленях и смотрели в землю. Они видели, как их товарищей убивали. Они знали, что их ждет. Сергей подошел к старшему — рыжему детине с выбитым зубом и распухшей скулой — Доброгосту.

— Ты поможешь нам войти в крепость, — сказал ярл. — Сделаешь, как я скажу, и вы все останетесь жить. Обманешь или закричишь что-нибудь не то — умрешь сразу. Понял?

Рыжий поднял глаза. В них была злоба, но был и страх. Страх победил.

— Понял, — прохрипел он. — Сделаю, что скажешь.

— Если сделаешь хорошо — верну доспехи с оружием, и вы уйдете на все четыре стороны. Обещаю.

Глава 12

Путь до старого городища по реке занял весь остаток дня. Лес по берегам стоял стеной — сосны в три обхвата, огромные, корявые дубы, ольха и осина в низинах. Не зря место называлось Старым Лесом.

Зашли в небольшую заводь и там спрятали за высоким камышом драккары со стругами, выставили охрану из трех дренгов и сошли на берег.

Дорога, натоптанная зверьем и людьми, вилась среди вековых стволов, и в ее колдобинах виднелась вода. Сергей двигался впереди, за ним — его десять воинов, переодетых в лехитов. Следом, на расстоянии выстрела из лука, крались остальные хирдманы и дружинники Малобуда. Договорились так: как только ворота будут в руках у Сергея, он подаст сигнал — три длинных гудка из рога. И тогда основные силы бросятся вперед.

Ночь опустилась на Вислу как черное одеяло. Тусклые звезды, и молодой месяц давали ровно столько света, сколько едва хватало, чтобы различать лишь слабые силуэты идущих людей. В темноте все звуки казались громче — шелест листвы, всплески рыбы в реке, далекий лай собак из городища.

Река Песьеница вынырнула из леса неожиданно — узкая, но глубокая, с темной водой, в которой тускло отражались нависшие ветки. Крепость стояла в излучине, на высоком мысу, с трех сторон омываемая водой. Старое городище — еще пращуры поморян насыпали здесь валы и поставили частокол. Теперь валы обросли мхом, местами осыпались, но стены были подновлены: белели свежие бревна, просмоленные сверху, на углах угадывались две деревянные башенки, выше частокола на две сажени. В башнях смутно маячили фигуры.

— Сторожат, — тихо сказал идущий рядом Бьёрн Корабел. — Не заметят нас?

— Пока не должны, — ответил Сергей, вглядываясь.

Вскоре они вышли на поляну перед валом, теперь уже не таясь. От вала до ворот вел деревянный настил, под которым чернел старый ров, наполненный дождевой водой. Двойные створки ворот из дубовых плах, окованные железом, были заперты. Над ними, на смотровой площадке, стоял человек в шлеме и кольчуге, опершись на длинное копье.

— Стой! — гнусаво приказал он сверху. — Кто идет?

Сергей выдвинулся вперед, поднял руку без оружия. За ним его люди вели троих пленников, у которых руки были связаны, но так, что издалека казалось — они просто идут, скрестив их на груди. В действительности же веревки были спутаны так хитро, что при малейшем рывке затягивались туже.

— Свои! — пробурчал Сергей хриплым голосом, отчаянно шепелявя. — Открывайте! Мы с берега! Наш отряд разбит! Враги пока отступили!

На башне зашевелились. Послышались голоса, ругань. Потом тяжелые шаги по лестнице, и в проеме ворот открылось маленькое окошко — «глазок». В нем показалось чье-то лицо: бородатое, с подбитым глазом и кривым носом.

— Кто старший? — спросил тот же гнусавый голос из-за ворот.

— Я — Войбор, полусотник, — рискнул назвать имя Сергей. Он запомнил его из допроса пленных. Войбор возглавлял тот отряд лехитов, что они разгромили у Гнива. Его плащ и шлем с закрытой бармицей сейчас скрывали личину Сергея. Идеальное прикрытие. — Открывай, Будыш! Или ты не узнал меня?

Имя стражника прошептал ему сзади рыжий пленник. И не соврал. Человек за воротами удивленно крякнул.

— Войбор? А мы думали, побили вас всех. А где остальные?

— Погибли, говорю! Норманны перебили всех, кроме нас! Мы еле ушли! У нас раненые! — Сергей толкнул вперед рыжего пленника. — Вот, Вшеборо́да привели, его стрелой в плечо ранили. Открывай, пока не поздно!

Пленник, которого звали на самом деле вовсе не Вшебородом, а Доброгостом, понял, что от него требуется. Он жалобно застонал, покачнулся и упал на колени — так, чтобы тот, кто смотрит в «глазок», увидел его окровавленное плечо. Кровь была настоящая — ее пустили загодя, легонько полоснув ножом.

— Радогост! — крикнул стражник куда-то вглубь двора. — Там Войбор пришел с берега! Говорит, норманны всех побили!

Послышалось кряхтение и бряцание железа — кто-то спускался вниз со стены, а потом другой, властный голос откуда-то издалека произнес:

— Войбор? А ну-ка, отворяй скорее!

Лязгнул засов. Ворота со скрипом приоткрылись ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Сергей шагнул внутрь, цепочкой за ним потянулись хирдманы с пленными. Как только все переступили порог, ворота снова захлопнулись.

Двор крепости оказался просторнее, чем думал Сергей. По периметру — длинные рубленые избы, навесы для телег и лошадей, кузница с коптящим горном, колодец с журавлем. Посередине — большое кострище с черными головешками и закопченными вертелами. Наверху вдоль частокола и кое-где у стен и строений сидели или лежали лехиты. Всего во дворе Сергей насчитал около семи десятков — с теми, кто был на стенах и башнях. Много. Больше, чем он ожидал.

Из главной избы, крытой тесом, вышел человек. Высокий, плечистый, с длинными седыми усами, заплетенными в тонкие косички. На нем была хорошая кольчуга из посеребренных колец, на поясе — меч в ножнах, украшенных янтарем. Лицо суровое, с глубокими морщинами, как кора старого дуба, и холодные серые глаза. Радогост. Сергей узнал его по описанию пленных.

— Войбор, — голос сотника звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь. — Что случилось?

Сергей шагнул вперед, в тень сарая, не снимая, естественно, шлема, и поклонился — как принято у лехитов, приложив правую руку к груди. Внутри у него все сжалось. Одна ошибка, одно неверное слово или движение — и они все погибнут.

— Радогост, — начал он и закашлялся, захрипел. — Горло… перебили… норманны… Их много… две сотни. Напали на нас… Мы бились, но…

Сергей сделал паузу, снова закашлялся.

— Полегли… почти все. Я смог вывести только этих, — он кивнул на своих людей. — Норманны идут… Они будут…