Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Снаружи уже слышался топот. Как по заказу разошлись тучи, открывая месяц, и Сергей, через распахнутые створки ворот, увидел, как из леса выбегают его хирдманы и дружинники Малобуда. Впереди всех — сам Малобуд, с мечом и топором в руках, борода развевается, рот разинут в боевом крике. За ним — два десятка поморян в кожаных панцирях, с копьями, щитами и мечами. Рядом бежали его, Сергея, хирдманы — рослые, злые, в блестящих кольчугах.

— Вперед! — заорал Малобуд, врываясь в ворота. — Руби их, волки!

Бой закипел с новой силой.

Двор превратился в ад. Крики раненых, лязг железа, хруст костей, предсмертные хрипы — все смешалось в один чудовищный гул. Кровь лилась по грязи, смешиваясь с водой из опрокинутых ведер и конской мочой. Горели факелы на стенах, и в их неровном свете тени сражающихся плясали, как бесы на шабаше.

Поморяне Малобуда бились не хуже северян. Они привыкли к морским налетам, к схваткам на палубах, где неверный шаг в сторону — и ты за бортом. Здесь, на твердой земле, они чувствовали себя даже увереннее. Малобуд пробивался к кузнице, где засела дюжина лехитов с луками. Двое поморян прикрывали его щитами, остальные шли с копьями. Первый лехит упал с пробитой грудью, второй — с разрубленным плечом. Малобуд добрался до кузницы и врубился в самую гущу. Клинок его пел песню смерти: раз — и голова летит, два — и рука повисает на одном сухожилии, три — и человек падает с раскроенным черепом. Молодой воевода не знал пощады.

Хирдманы Сергея действовали слаженно, как морские волки. Они разбились на четверки — так их учили хольды Асмунд и Бьёрн: двое с мечами и щитами впереди, двое с копьями за ними, чтобы добивать тех, кого первые сбили с ног. Тактика работала безотказно. Лехиты, привыкшие к одиночным схваткам и наскокам из леса, не могли противостоять организованному строю. Они лезли напролом и падали замертво.

Но лехитов было много. Очень много. Сергей, отбиваясь от Радогоста, успел насчитать не менее семидесяти — а может, и восемь, девять десятков. Это было слишком. Даже если его хирд и поморяне перебьют половину, вторая половина задавит числом. Нужно было ломать их дух. Нужно было убить Радогоста. Прямо сейчас.

Они сражались уже несколько минут — вечность для боя, где секунды решают, кому жить, а кому умереть. Сергей чувствовал, как усталость наливает свинцом руки, как дыхание становится хриплым и коротким. Радогост был старше, но не слабее. Его удары оставались точными, а движения экономными. Опытный лехит берег силы, в отличие от Сергея, который вложил в первые минуты боя слишком много ярости.

— Ты силен, норманн, — проговорил Радогост, делая шаг назад, чтобы перевести дух. — Но молод, а молодость платит за дерзость кровью.

— Моя кровь прольется не сегодня, — ответил Сергей, опуская меч. Он тоже сделал шаг назад — якобы передохнуть. На самом деле он заметил кое-что. Позади Радогоста, в трех шагах, стояла колода для рубки дров и из нее торчал топор. Небольшой, но тяжелый, с широким лезвием.

Сергей перевел взгляд на Радогоста. Тот усмехнулся, поднял меч для нового удара, рубящего сверху вниз, в макушку. Обычный прием для лехитов: размах, шаг вперед, обрушить клинок. Сергей ждал этого.

Радогост шагнул. Его меч пошел вниз. И в этот момент Сергей не стал подставлять щит — он его бросил в ноги врага и упал. Упал на колено, уходя из-под удара, и одновременно выбросил неожиданно опустевшую руку вперед, целясь не в противника, а за его спину. Пальцы схватили рукоять топора, дернули его на себя.

Радогост понял, что промахнулся, когда лезвие его меча вонзилось в землю в том месте, где только что была голова ярла. Он попытался выдернуть клинок, но тот застрял в глине — на полсекунды, но этого хватило.

Сергей взмахнул подхваченным топором. Удар пришелся в левую ногу Радогоста, чуть выше колена. Лезвие перерубило кольчужные кольца, полоснуло по бедру. Кровь брызнула фонтаном. Радогост взвыл, покачнулся, но устоял. Он все же вырвал меч из земли и попытался ударить снова, уже не рубящим, а колющим в живот.

Сергей отбил удар обухом топора и меч отклонился. Ярл вскочил на ноги, отшвырнул топор и взял меч в обе руки. Радогост хромал, из левой ноги текла кровь, оставляя черный след на грязи, но глаза его горели. Он знал, что умирает и хотел увести с собой врага.

— Хорошо умеешь биться, северянин, — прошипел сотник, сплевывая кровь — видимо, в суматохе ему разбили губу. — Но я убью тебя даже раненый.

— Попробуй, — сказал Сергей и пошел вперед.

Они сошлись в последний раз. Радогост бил отчаянно, не жалея себя. Его меч свистел в воздухе, нанося удары один за другим. Сергей уходил, уклонялся, отбивал. Лезвие Радогоста чиркнуло ему по шлему, сбив его набок, полоснуло самым кончиком по щеке. Сергей почувствовал, как по лицу потекла теплая кровь, но не останавливался — колол и рубил. Он ждал момента.

И момент настал. Радогост, ослабев от потери крови, замахнулся слишком широко и открыл правый бок. Сергей нырнул под меч, сократил дистанцию и всадил свой клинок лехиту под ребра — по самую рукоять, вверх, разрывая легкое и сердце.

Радогост замер. Его меч выпал из ослабевших пальцев. Он посмотрел на Сергея с удивлением, так, как смотрит старый лесной зверь, понявший, что этот охотник оказался сильнее, и медленно осел на землю, сжимая рукой рану, из которой хлестала яркая алая кровь.

Сергей выдернул меч. Радогост упал на спину, глядя в ночное небо. Там кое-где сверкали звезды, и двор подсвечивался молодым месяцем. Сотник вздохнул последний раз и затих.

— Радогост пал! — заорал Сергей, срывая с головы сбитый шлем и поднимая над собой окровавленный меч. — Ваш вождь мертв! Бросайте оружие!

Голос его прокатился над двором, перекрывая шум битвы. Лехиты, которые еще сражались, оглянулись, увидели своего сотника, лежащего в луже крови. Кто-то дрогнул и опустил меч, кто-то побежал к стенам, пытаясь перелезть через частокол и уйти в лес. Но большинство — те, у кого еще осталась гордость или отчаяние — бросились к Сергею с криками ярости.

— За Радогоста! — взвыл молодой лехит с татуировкой на лице, кидаясь на Сергея с секирой.

Он встретил врага мечом. Блок, уход, встречный удар в живот — и лехит сложился пополам. Второй попытался ударить копьем со