Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Рауд ловко отскочил, и широкое лезвие со свистом рассекло воздух, бесполезно воткнувшись в землю. Рауд тут же ответил выпадом меча, клинок скользнул по кольчуге Ормарра, оставив, однако, на ней лишь серебристую царапину — дорогая броня выдержала.

— Мой меч пьет кровь сильнее твоего! — издевался Рауд, кружа вокруг противника.

— Твое остроумие тупее твоего клинка! — прорычал Ормарр в ответ, снова атакуя.

Их оружие соударялось, высекая снопы искр. Ормарр был сильнее и опытнее, но Рауд — моложе, быстрее и хитрее. Он заметил, что старый ярл прихрамывает на правую ногу — старая рана давала о себе знать. Улучив момент, когда топор снова вонзился в землю, Рауд бросился вперед, но не для удара, а для подсечки. Его нога метнулась к колену Ормарра. Тот пошатнулся, и в этот миг меч Рауда, словно серебряная молния, нашел свою цель — прошел ровно под краем шлема, вонзившись в затылок ярла.

Ормарр замер, широко раскрыв глаза. Из его рта хлынула алая струя, окрашивая седую бороду. Он попытался что-то сказать, но издал лишь булькающий звук. Затем рухнул на колени, а потом — лицом в грязь, уткнувшись в землю, которую защищал всю жизнь.

— Ярл пал! — закричал Рауд, поднимая окровавленный меч. — Сопротивление бессмысленно!

С падением вождя дух большинства защитников был сломлен. Одни побежали к стене, чтобы перелезть через нее и добраться до лодок, другие просто бросали оружие наземь, пытаясь спасти свои жизни и жизни семей. Но викинги Рауда были безжалостны. Деревня превратилась в настоящий ад, как его описывают христианские жрецы, черные воро́ны, как их зовут викинги. Горели дома, и черный дым стлался по земле, смешиваясь с туманом. Слышались крики женщин, которых тащили за волосы, плач детей, приглушенные удары и хриплые победные возгласы.

Главный дом ярла, длинный и высокий, с резными столбами у входа, еще держался. У его дверей собралась последняя горстка защитников — близких родичей Ормарра, решивших, что лучше умереть с оружием в руках, чем сдаться кровному врагу.

— Сокрушим их! — велел Рауд, и викинги пошли на последний приступ.

Бой в тесном пространстве у входа был жестоким и коротким. Дрались вплотную, дыша друг другу в самые лица, чувствуя брызги чужой крови.

Закончив с защитниками у входа, викинги подступили к запертой изнутри двери. Ульф, с берсерочьей пеной ярости на бороде, выломал наконец дверь ударом топора.

Внутри большого зала, в свете от проема двери, стояла женщина — старшая жена Ормарра, все еще красивая, высокая и гордая, с седыми волосами, заплетенными в сложную косу. В руках она держала длинный нож. За женщиной прятались две девочки-подростка.

— Не троньте моих дочерей, — сказала она голосом, в котором дрожь страха заглушалась ледяным достоинством. — Берите, что хотите, но оставьте их.

Рауд, шагнув вперед, окинул взглядом зал. Богатый дом — ковры, сундуки, оружие на стенах, серебряная посуда на полках и столах. Ярл Ормарр много походил в вики, и они были явно удачными. Жажда наживы на мгновение погасила ярость в глазах Рауда.

— Все это теперь мое, — процедил он. — И ты тоже. Убери нож, женщина. Ты будешь жить.

Она выпрямилась еще больше, и в ее глазах вспыхнул огонь ненависти.

— Лучше смерть, чем твоя постель, пес.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, гордая женщина повернула нож и вонзила его себе в сердце. Тело ее осело на пол тихо и величественно, как падает срубленное дерево. Девочки вскрикнули, бросились к ней, но викинги уже схватили их.

Рауд нахмурился, но лишь на мгновение. Смерть женщины была досадной, но не более.

— Обыскать все! — приказал он. — Золото, серебро, меха, оружие! Все, что можно унести! Остальное — предать огню! Да, где-то прячется младшая жена Ормарра — ее привести ко мне в целости!

Разграбление длилось до полудня. Викинги, словно стая прожорливых волков, рыскали по дымящимся руинам, вытаскивая из-под обломков сундуки, срывая с убитых украшения, сгоняя в группы плачущих пленников — молодых женщин и крепких мужчин, которые станут трэлями. В воздухе висел сладковато-горький запах гари, крови и страха. Вороны уже слетались на пир, каркая на обгоревших крышах.

Рауд стоял на возвышении у разбитых ворот, наблюдая, как его люди грузят награбленное на драккары. На ярле теперь была медвежья шкура Ормарра, а на поясе болтался его бродекс — трофей победителя.

— Хороший фьорд, — сказал он, обращаясь к своему кормчему Асвальду, коренастому воину с лицом, изуродованным шрамом. — Удобная гавань. Жаль, что нельзя обосноваться здесь. Может, когда-нибудь вернемся сюда, когда все утихнет или конунг Харальд23 сдохнет. Построим свой гард.

Кормчий хрипло рассмеялся.

— А духи убитых? Они будут приходить к нам по ночам и шептать гадости, — скрипучим голосом заметил кормчий.

— Пусть шепчут, — усмехнулся Рауд. — Мы слыхали и не такое. Нам нужны свои земли. И богатство. А Ормарр и эти духи… они были слабы.

Ярл бросил последний взгляд на дымящиеся руины, на тела, усеявшие усадьбу, на темные, кровавые пятна на земле, которые моросящий дождь уже начал медленно смывать.

Младшую жену погибшего ярла Ормарра вместе с их сынишкой так и не нашли. Видать, успела сбежать девка. Но Рауда это уже мало заботило — он сделал свое черное дело.

Ярл развернулся и пошел к своему драккару, где его ждали новые земли, новые битвы и новая слава, написанная кровью и огнем. Он уже ничего не боялся, переступив черту закона. А за кормой, в серебристой воде фьорда, уже отражалось багровое солнце, медленно клонящееся к вершинам черных скал, будто сама природа отворачивалась от увиденного ужаса.

* * *

Три дракона ярла Рауда, нагруженные до предела, словно жадные пиявки, наполненные кровью чужой земли, вышли из тихой западни разоренного фьорда в открытые объятия Северного моря. Первые часы плавания были благодатны. Ветер, легкий и упругий, наполнял квадратные паруса, разрисованные цветами смерти — кроваво-красными, чередующимися с черными, полосами. Волны ласково облизывали дубовые борта, солнце, бледное и холодное, бросало алмазные блики на темную, свинцовую воду.

Викинги, перевязывая между делом полученные в недавней схватке раны, делили первую добычу — браслеты, монеты, кольца, то есть то, что можно было посчитать очень быстро. Остальную поживу, такую как меха, утварь, железные изделия, оружие и трэлей, ярл с кормчим и хольдами посчитают позже, а затем выгодно продадут и по-честному раздадут всем викингам их доли согласно рангам и заслугам.

Смех и радостные крики викингов наполняли воздух дерзкой беспечностью, рожденной