Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

же подхватил огромный лохматый пес. — Раньше слыхал о тебе немного, но уверен, что ты славный ярл. А вот Торира помню, как же! Говорили, ты ушел в хирд к какому-то конунгу из Гардарики?

— Люди почти не соврали тебе, конунг, — Ратибор склонил голову ровно настолько, чтобы не уронить достоинства. — Торир раньше служил конунгу из Смоленска, большого гарда в Гардарике. Теперь Торир в моем хирде, а я — ярл конунга Хельги из Пальтескьи. И вообще, конунгов я уважаю. Особенно тех, кто кормит и поит гостей. Поэтому, в знак уважения, позволь преподнести наши дары для тебя, конунг Харальд! Прими от всего сердца!

Ратибор подал знак дренгам, переминавшимся с ноги на ногу за широкими спинами побратимов-ульфхеднаров. Молодые воины, уважительно склонив головы, поднесли подарки к ногам Харальда.

Конунг благосклонно кивнул, принимая подношения, и усмехнулся, махнул рукой — садитесь, мол, угощайтесь и выкладывайте, зачем пришли.

Друзья расселись на скамьях. Аудульф сел с краю, ближе к выходу — его привычка контролировать обстановку в незнакомом месте, оставшаяся с тех пор, когда он еще ходил в дренгах у какого-то конунга на севере, никуда не делась. Беляй плюхнулся рядом с Ратибором, едва не раздавив скамью. Торир подсел к Аудульфу, держа руку на рукояти меча — старый воин не доверял никому, даже конунгам.

Прислужник конунга разлил гостям по кружкам медовуху. Все дружно пригубили напиток.

— Мы прибыли в Роскилле по делу, Харальд Клак, — начал Ратибор без долгих предисловий. — Вот этот человек, — он кивнул на Беляя, — Исбьёрн, сын Бьёрна Синеглазого. Его отец сложил голову в землях франков много лет назад. Оставил сыну одаль — усадьбу на берегу, землю, добро. Мы пришли вступить в наследство.

Харальд перестал ухмыляться. Он посмотрел на Беляя внимательно, прищурившись, словно прикидывая, сколько тот стоит.

— Бьёрн Синеглазый, — повторил конунг медленно. — Помню такого. Хороший был воин, отчаянный, — он хмыкнул. — В хорошем смысле отчаянный. Норовистый, себе на уме, но на меч никогда не скупился. Жаль, сгинул.

— Наследство, конунг, — напомнил Ратибор.

Харальд вздохнул. Откинулся на спинку резного кресла, почесал бороду.

— С наследством, парень, беда вышла, — сказал он, глядя прямо на Беляя. — Пока ты где-то там ходил, пока я ждал — объявился твой родич. Троюродный дядя, стало быть. Ярл Ормарр из Скулкельды. Он вступил во владение по праву ближайшей крови — так уж у нас заведено, покуда прямых наследников нет. Я подтвердил это право. Он там хозяйствовать начал, людей собрал, все честь по чести было.

— Было? — тихо переспросил Беляй.

Харальд снова вздохнул.

— Было. Месяца два назад пришел ярл Рауд. Не слыхал о таком? Ну да, ты же из Гардарики. Он — изгой, разбойник, пес смердящий. Раньше на севере промышлял, дань с саамов собирал, а как я его прижал — подался на юг. И вот тебе, вернулся сюда и напал на поселение Ормарра. Ранним утром. Подло, из тумана. Вырезал всех — воинов, бондов, баб, детей… — Харальд сплюнул в очаг. — Жену старшую Ормарра с двумя дочками зарубили прямо на пороге. Дома сожгли, добро разграбили, много трэлей угнали. От усадьбы одни головешки остались.

В зале повисла тишина. Аудульф сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ратибор сидел неподвижно, только желваки ходили на скулах. Торир покачал головой и тяжело вздохнул.

Беляй молчал. Лицо его, и без того светлое, стало белее снега. Глаза, обычно холодные и спокойные, полыхнули таким льдом, что даже Харальд поежился.

— Кто-то выжил? — спросил Ратибор. Голос его звучал ровно, но в этом спокойствии чуялась буря. — Узнал же ты от кого-то подробности, конунг!

— Выжили, — кивнул Харальд. — Младшая жена Ормарра. Молодая совсем, из свеек, Сигрид ее зовут. И сынишка ее, Олаф. Годков ему, поди, три или четыре всего. Она успела спрятаться с ним в погребе, под полом, пока дом горел. Раудовы люди их не нашли — торопились, видать. Утром Сигрид мои дозорные подобрали, сама к ним прибежала. Сейчас здесь живут, на гостевом подворье.

Беляй поднялся. Движение его было плавным, но все вокруг вдруг поняли, что в этом человеке сейчас что-то переменилось. Если раньше он был обычным воином и просто веселым парнем, пришедшим в Роскилле за своим, то теперь…

— Где он? — глухо спросил Беляй.

— Рауд? — Харальд даже обрадовался смене темы. — А кто ж его знает. Шныряет где-то в шхерах, грабит купцов. У него корабли быстрые, люди отчаянные — изгои, беглые, всякое отребье. Я бы давно его поймал, да война на носу. Со свеями неспокойно, понимаешь? Я все свои силы на север отправил, усмирять бунтовщиков. А Рауд тем временем тут хозяйничает. Заноза в заднице, а не ярл.

Конунг помолчал, глядя на Беляя с хитрым прищуром.

— Но ты, парень, можешь мне помочь. И себе заодно.

— Говори, конунг, — коротко бросил Ратибор, опережая товарищей. — Что предлагаешь?

— Найдите Рауда. Схватите его или убейте — мне не жалко. Привезите доказательства — голову там, или меч его, или еще что. Свершите правосудие — и я признаю тебя, Исбьëрн, наследником. Земля твоего отца будет твоей. Всем, что осталось, владей. Заодно и за родичей отомстишь. А я тебе еще и людей дам в помощь, сколько смогу, чтобы заново отстроиться.

Беляй молчал. Аудульф уже открыл рот, чтобы рявкнуть что-то одобрительное, но Ратибор жестом остановил его.

— А если мы его найдем, но не сможем взять? — спросил Белый Кречет. — Если он уйдет?

— Не уйдет, — усмехнулся Харальд. — Ты, Варди, на то и Кречет, чтобы бить дичь на лету. А еще у тебя, — он кивнул на татуировки ульфхеднаров на кистях Аудульфа и Беляя, — звери есть. Вернее, волки. Так что, два волка и кречет справятся. Да, с вами еще старый Торир, — он мазнул взглядом по седой фигуре на дальнем конце стола. — Такому хирду сам Рагнарёк не страшен.

— Лесть — плохая приправа к делу, конунг, — буркнул Торир из угла.

Харальд рассмеялся.

— А мне лесть и не нужна. Мне нужен результат. Берете Рауда — и земля ваша. А я пока позабочусь, чтобы Сигрид с мальцом ни в чем не нуждались. Позже сможете с ней поговорить, перед тем, как на поиски отправитесь. Она вам все про нападение расскажет, что помнит.

Беляй медленно кивнул, повернулся к Ратибору,