Друид. Вне времени - Виктор Молотов

весь сказ. Зато теперь мы про это оружие знаем, а на знакомое оружие всегда найдётся ответ. Одного леса отныне мало. Прикладывайте ухо к самой земле, слушайте воду под нею. И пуще всего стерегитесь мест, где сделалось чересчур тихо. Такая мёртвая тишь и есть их след.

— Услышал, хозяин, — прогудел Миха, и гул этот шёл уже вовсе не виноватый. Злость в нём стояла тяжёлая.

— Теперь главное, — я обвёл взглядом поляну, от леших до последней лесавки в траве. — Прежде чужие зарились на наши жизни, а нынче им подавай саму землю. Они прознали, что здесь живёт сила, какой больше нигде не сыскать, и станут искать её русло. Потому тропы к сердцу наших земель с завтрашнего дня начнут кривиться. Ни одной прямой дороги туда не останется, и водить по кривым придётся вам. Дозором ходите по двое. Заметите неживое, что прикидывается живым — хоть фарфорового барина, хоть ползучее письмо — бейте эту дрянь и передавайте новость мне. Сразу, не разбираясь. За пустую тревогу я никого не взыщу. А вот за пропущенную спрошу, и спрошу крепко.

Я перевёл дыхание. Дальше шло то, ради чего, по совести, и собирал их всех.

— И последнее. Везде разом мне не поспеть. На мне лечебница, полная больных со всей губернии, от младенцев до стариков, на мне люди, стройка, поля. А вы всякий раз затыкали собой дыры, до которых у меня не доходили руки. На спине Моха я объездил половину здешних земель. Тишь выискивает такое, чего бы я сам никогда не углядел. Ярослав голыми руками выдирал чужие колья, Миха ломал хребет тому, что не брали корни. Приказывать вам я нынче права не имею, потому прошу. Будьте моими глазами в тех уголках, куда мой взгляд не достаёт. Я пришёл на эту землю чужаком, а она меня выходила и назвала своим. И раз теперь мы с вами вместе… Раз теперь мы управляем одним лесом, я вас прошу — будьте впредь особенно внимательны. Врагов у нас много. И они все готовы нас атаковать.

Тишина стояла ещё удар сердца. А потом поляна ответила.

Свет хлынул вверх по стволам, от травы до самых крон, огневки под вязом разгорелись добела, лешие подались вперёд единой тёмной волной, и сотни чужих воль сомкнулись вокруг меня так плотно, что сделалось трудно дышать. Иного ответа мне и не требовалось.

Мох подошёл и опустил тяжёлую голову мне на плечо.

— Хорошо говорил, друид. Давно бы так.

И в этот самый миг поляна дрогнула.

По деревьям с восточного края прошла быстрая волна, ветви расступились, и на свет вышла Ярина. Вернее, сбежала по сплетённым ветвям, и лесной народ раздался перед ней в стороны. Какой только я эту женщину не видел за последние месяцы! Повидал всякую: и колючую, и насмешливую, и обиженную вдрызг. Нынешнюю Ярину я не узнавал. Лицо у неё было белое, как берёзовая кора, и листья платья поднялись дыбом, хотя ветра не было и в помине.

— Всеволод, — с неописуемой тревогой проговорила она. — Вернулся твой разведчик. Тот, которого ты привязал к Норову. Ту чёртову деревяшку, что ты прикрепил к нему ради слежки. Появилась информация.

Она раскрыла ладонь. От веточки на этой ладони осталась скрюченная серая тень, истлевшая до половины. Она ещё вздрагивала, цепляясь за жизнь из последних сил, и про цену её обратного пути я постарался не думать.

— Он полз издалека и выжег себя дотла, — тихо сказала Ярина. — Такие не возвращаются по пустякам, ты сам знаешь. У него новости. Норов сделал свой ход.

Я протянул руку, и умирающий разведчик дотянулся до моих пальцев, отдавая последнее. Образ ударил в голову рывком, вспышкой последней его магии.

Первым, что я увидел, был нож. Дедов охотничий нож в белых ухоженных пальцах Норова.

Только выглядел он теперь совсем иначе.

Тут ошибся даже фон Штерн.

Норов всё сделал по-своему.

Глава 15

Я увидел всё то, что пытался передать мне погибающий разведчик.

И информация оказалась бесценной. Именно за тем я его и прицепил к своему врагу. Чтобы узнать, какие ещё козни строят против меня.

Теперь всё стало ясно.

В образе я увидел нож. Тот самый, дедовский, который выкупил на аукционе Норов.

Вот только от прежнего ножа в образе осталась одна рукоять, и ту я признал не сразу, лишь по дедовской латунной оковке. Только она и осталась прежней, всё остальное перековали.

А клинка и не было вовсе. Вместо него из рукояти рос тёмный металлический стержень длиной в ладонь. Кроме того, весь этот металл был оплетён древесным волокном.

Живым волокном!

Я видел, как оно шевелится под поверхностью, медленно. Как черви под кожей. И видел, как отзывается это тёмное изобретение на руки самого Норова.

Мой враг поворачивал бывший нож в руках неторопливо. Видно было, что он заготовил для него особую роль.

Цель.

И это правда. Я знал, что он заготовил что-то для ножа. Вот только задача там была совсем иная. Не такая, как я предсказывал.

Да… Здорово же нож изменился за это время. Кто мог знать, что эта покупка на аукционе приведёт к такому результату?

Никто. Даже Валерьян, самое опытное живое существо… Вернее, не совсем живое, но всё-таки. Самый опытный из всех на моей земле не смог понять, чем это чревато. Об этих техниках знают только люди, которые состоят в этой организации.

А возможно, один лишь Норов. Ведь даже Йозеф фон Штерн составил ошибочное предсказание.

На этом видение не закончилось. Дальше я увидел, как Норов положил нож в шкатулку из тёмного дерева, в гнездо под вторым дном, прикрыл крышку и подвинул через стол человеку, которого я в этом видении разглядеть не сумел. Он был скрыт.

Единственное, что я смог отметить, это дорожный костюм. А вместо лица лишь рябь, ничего разглядеть невозможно. Либо разведчик не смог увидеть, кто там был, либо на этом человеке лежала магическая завеса. Посыльный принял шкатулку бережно, обеими руками, и на прощание Норов сказал ему что-то короткое. Звука видение не несло, но губы я прочёл ясно, слово в слово.

«Успеешь к гулянью».

На этом картинка истончилась и погасла у меня в голове. Разведчик отдал всё, что имел, до последней капли, и теперь едва тлел на ладони Ярины серым скрюченным угольком.

Я стоял посреди притихшей поляны и старался всё это осмыслить. Духи ждали, весь совет ждал, и говорить следовало сейчас, пока увиденное ещё теплилось в голове.

— Фон Штерн ошибся, —