Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Так не должно быть. Цин Е просто удобный, просто существующий рядом – вернее, теперь уже нет, – но Хэй Янь отчего-то думает почти исключительно о нем и чувствует себя так, будто чего-то не хватает.

– Эй. Как Цин Е узнал о том, что его протащили на бюджет? – спрашивает Хунь Лан в понедельник, одиннадцатого числа, столкнувшись случайно с Хэй Янем в коридоре.

– Я позволил ему узнать, – сухо отвечает Хэй Янь. – Оставил ноутбук с файлом открытым.

– Зачем?

– Хотел посмотреть, что он делать станет.

– И как? – усмехается Хунь Лан. – Посмотрел?

Хэй Яню кажется, что его с размаху вдолбили в землю.

– Ты осуждаешь меня? – ледяным тоном выплевывает он.

– Ничуть нет, – лениво отзывается Хунь Лан. – Кстати, Цин Е сейчас на кладбище у могилы отца, если тебе интересно. И весь день там сидит.

Он проходит мимо Хэй Яня. Приветствует Гань Юэ, стоящего в другом конце коридора. Они вместе удаляются в сторону лестницы, и тот смеется над какой-то фразой Хунь Лана, прикрыв рот ладонью.

Хэй Яня вдруг словно пронизывает с головы до ног тонкой, раскаленной добела проволокой. Он вспоминает, как Цин Е всегда делился с ним едой, помогал списывать домашние задания и лечил, стоило Хэй Яню заболеть. Спрашивал каждый день, как дела, как прошла работа, слушал с интересом немногословные рассказы. От воспоминаний становится почти физически больно. И действительно внутри слишком пусто. Как будто он успел привыкнуть?

В тот же день Хэй Янь, которому не интересно, появляется на кладбище. Идет мелкий снег, и все усыпано траурно-белым, а легкие заполняет морозная влажная пыль. Хэй Янь по дороге покупает чай в стаканчике. Потому что сегодня холодно и потому что кажется, что предложить его – значит пролить первую каплю воды на пылающий, но никак не догорающий мост.

Съежившаяся у свежей могилы фигурка Цин Е кажется очень маленькой, а рядом стоит небольшая сумка – та же, с которой он уходил из общежития. Его пальто тоже покрыто белым, на голове – траурная повязка. Хэй Янь тихо подходит ближе. То есть пытается тихо, но под ногами хрустят ломающиеся позвоночники снежинок. Цин Е вздрагивает от звука, но голову не поднимает до тех пор, пока Хэй Янь не останавливается совсем рядом, и только тогда медленным, механическим движением вскидывает взгляд покрасневших, заплаканных глаз.

– Янь-гэгэ, – почти шепотом. Тонкие бледные губы, чуть посиневшие, болезненно кривятся. – Янь-гэгэ, зачем ты пришел?

Хэй Янь, борясь с царапающим жаром внутри, молча протягивает стаканчик с чаем. У Цин Е широко распахиваются глаза – настолько, насколько вообще возможно с опухшими от слез веками. Снова сломанный взгляд.

– Ч-что это? – растерянно спрашивает Цин Е.

– Чай, – раздраженно бросает Хэй Янь. – Разве не видишь?

– Зачем?

– Пить. Что еще ты собрался делать с чаем?

Цин Е моргает настолько растерянно, что становится похож на глупую птицу. Он просто смотрит на Хэй Яня, кажется готовый снова расплакаться, и изображает из себя статую. Хэй Янь уже собирается раздраженно убрать руку – похоже, нужно было вообще не приходить, – когда Цин Е резко, как дикий зверек, выхватывает у него стаканчик. И делает такой быстрый первый глоток, что обжигается и закашливается, едва не проливая на себя.

– Ты что, решил прям тут рядом сдохнуть? – выпаливает Хэй Янь.

– А ты разве… не хочешь этого?

– Чего?

Цин Е замирает, глядя еще более растерянно, чем прежде. А потом делает второй глоток. На этот раз осторожно – и глаза его наполняются каким-то ослепительным, бьющим насквозь неверием. Хэй Янь, пронзенный осознанием, скрещивает руки на груди, подавляя в себе обжигающую волну раздражения и гнева, – и ощущает, как она смешивается с такой болью, что от нее заходится сердце.

«Этот глупец в самом деле решил, что…»

– Так это… просто чай? – осторожно спрашивает Цин Е.

– Нет, не просто. За деньги, – огрызается Хэй Янь. – Ты идиот? Ты правда подумал, что я травить тебя пришел?

В глазах Цин Е дрожит серое, полное снега небо. Впрочем, что он должен был решить, если Хэй Янь всегда относился к нему крайне цинично и на смерть Цин-лаоши отреагировал так, будто это едва ли не хорошая новость?

– Но… зачем?

– Пить, – раздраженно повторяет Хэй Янь.

И Цин Е пьет.

Его руки дрожат, и сам он дрожит и плачет – все-таки снова, – но упрямо глотает чай вперемешку со слезами. А Хэй Яню почему-то даже почти не противно наблюдать. Только что-то туго сжавшееся пульсирует внутри, звенит, колеблется, как темная вода. Он смотрит сверху вниз, ведь Цин Е остается на коленях, прямо на снегу.

– Спасибо, – говорит Цин Е шепотом. – За то, что это просто чай. Я думал…

– Да какого демона ты мне нужен мертвым? – бросает Хэй Янь.

Цин Е снова съеживается, побелевшими пальцами сжимая стаканчик. Допивает несколькими глотками, аккуратно ставит рядом с собой. Хэй Янь искренне не понимает, что странного сказал. Впервые он замечает вдруг, что губы Цин Е посинели как-то слишком сильно, и дрожь его, наверное, не только от нервов.

«И весь день там сидит», – вспоминает Хэй Янь.

Глупое создание.

– Квартиру ведь уже забрали? – спрашивает Хэй Янь. – Тебе есть куда идти?

И когда Цин Е в ответ произносит тихое «некуда», Хэй Яню что-то ударяет в голову. Не пытаясь осмыслить или воспротивиться порыву, он наклоняется, хватает Цин Е за тонкую руку – такую холодную, словно она промерзла насквозь и превратилась в чистый лед, – и резко поднимает на ноги. Тот качается, как пьяный. Смотрит испуганно, дергается, пытаясь вырвать пальцы из его ладони – но так слабо, словно не делает этого вовсе. Даже трехдневный слепой котенок сопротивлялся бы сильнее.

– Идем, – говорит Хэй Янь, подхватывая другой рукой сумку.

– Куда?..

– Куда поведу.

А ведет он его в общежитие. Не в кафе, потому что сегодня не его смена и потому что не собирается тратить деньги на что-то большее, чем чай. А в комнате есть еда, которую он сможет запихнуть в Цин Е, как когда-то тот сам запихивал в Хэй Яня. Правда, церемониться, конечно же, не будет. Его единственная задача сейчас – не дать Цин Е замерзнуть насмерть на том кладбище. Потому что, похоже, дай ему волю – и он умрет.

И Хэй Янь не знает, почему его это так волнует.

Зато он знает, как пройти мимо охранника, чтобы не попасться, потому что иногда тот отходит покурить. Знает, когда госпожи Лю нет на месте, потому что в этом месяце, в отличие от прошлого, она периодически ездит в больницу к сыну. И