Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Снова чувствуя себя сильным и здоровым, Цю Вэнь поднимается со стула, чтобы достать из холодильника и разогреть еще одну порцию из доставки, которую отложил себе на завтра. Все-таки нехорошо, если Бин Чуань обойдется одним салатом. Кто знает, ужинал ли он. Такая показательная демонстрация, что все в порядке, вроде бы работает: помогает усадить Бин Чуаня обратно, умерив немного его тревогу.

Пока еда греется в микроволновке, Цю Вэнь стоит, оперевшись поясницей на столешницу и скрестив руки на груди. Часы показывают двенадцатый час, до Нового года осталось совсем немного, и на улице уже кто-то особенно нетерпеливый и следующий европейским традициям начинает запускать фейерверки. Раскрывающиеся небесные цветы плохо видно, так как в кухне включен свет, но зато хорошо слышно. И вот теперь внутри неожиданная легкость – впервые за три месяца – и даже какое-то предчувствие праздника.

Кто бы мог подумать, что благодарить за это нужно будет именно Бин Чуаня, а не Цзи Цюаня или Гун Шаня.

После полуночи, наверное, они не будут долго задерживаться и почти сразу пойдут спать. Надо будет постелить Бин Чуаню на кресле – хорошо, что оно может раскладываться. И вроде бы у Цю Вэня был запасной спальный комплект. Да, эта квартира совершенно не подготовлена к гостям. Особенно таким неожиданным.

– Цю-лаоши, – подает вдруг голос Бин Чуань, видимо не выдержав молчания, – а вы читали новости сегодня? В группе университета про Чэнчжэня писали типа «будьте осторожны» и все такое. Вы не знаете ничего об этом?

Цю Вэнь качает головой. Микроволновка пищит, он достает контейнер, открывает и ставит перед Бин Чуанем. Запахи специй и жареного мяса заполняют кухню. Тот кивает с негромким «спасибо». Цю Вэнь невольно отмечает, что его волосы спутались окончательно и превратились в демоны знают что. Теперь он точно похож на ребенка гораздо младше своего возраста.

– Поешь. – Теперь Цю Вэнь может говорить мягко. – Обсудим позже. Пока не вспоминай про университет.

Бин Чуань послушно кивает, улыбается и подхватывает палочки.

Цю Вэнь думает, что в новогоднюю полночь пожелает ему счастья.

Глава 11

Новогодние каникулы Хэй Янь проводит в попытках откопать больше сведений про ректора. Почти безуспешно.

Внезапно оказывается, что вроде бы публичная личность как будто вообще не оставляет информационного следа. Официальные видеоролики, интервью журналистам, сведения о семейном и материальном положении на сайте университета – да. Но это все поверхностное, шелуха, ничего не способная рассказать о человеке, а более глубокой и личной информации – по нулям. Это удивительно и подозрительно: невозможно в нынешнее время никак не засветиться в соцсетях.

Мелькающее везде и всюду лицо Мянь Шэня, возможно, и сбило в свое время Хэй Яня с толку: создаваемого шума оказалось достаточно, чтобы он решил, будто у ректора не может быть никакой тайной личности, и не задумался о том, что это всего лишь шум. А ведь эпопея с поисками Чэнчжэня началась уже давно. Почти сразу же после того, как Хэй Янь с горем пополам поступил на первый курс.

Или, вернее, не совсем так.

Хэй Янь всегда старался хорошо учиться. Не идеально, не всегда на высшие баллы, как, например, Цзюэ Мин из параллельного класса, но достаточно прилично, чтобы обоснованно считать себя претендентом на бюджетное место в университете. У его семьи не так много денег. Бо́льшую часть времени они едва сводят концы с концами и ограничивают себя во всем, в чем можно: один прием пищи в день, новая одежда раз в несколько лет по праздникам, куча кредитов, когда ломается техника.

При этом мама всегда стабильно отправляла ему «на жизнь» раз в месяц. Хэй Янь не мог не принимать, но никогда не тратил, обходясь… другими источниками. Социальными выплатами, например. А потом «дарил» деньги обратно разом накануне какого-либо праздника. Тогда они могли позволить себе даже немного накрыть на стол, а мама смотрела понимающе и со слезами благодарности.

Последний раз Хэй Янь носил что-то кроме черной безразмерной толстовки, наверное, классе в шестом. На новый телефон – сенсорный, а не кнопочный – пришлось копить до двенадцатого, еще больше отказывая себе в еде.

Хэй Янь любит свою семью. Своих родителей, свою маленькую сестренку. Но эта бедность угнетает его. Он привык в ней жить, но другие – большинство – не привыкли. И спокойно разбрасываются деньгами, которые Хэй Янь даже никогда в руках не держал. Он всегда испытывал зудящее раздражение по отношению к людям, которым повезло больше, чем ему. Да и в целом – ко всем людям.

В школе Хэй Яня избегали: он вечно был мрачен и замкнут. А его это вполне устраивало. Его класс в принципе был наполнен сплошь мягкотелыми безынициативными учениками, которым главное было отсидеть уроки, получить хотя бы «удовлетворительно» и уйти. С соседом по комнате в общежитии они тоже все двенадцать лет существовали как будто параллельно, практически не пересекаясь, не разговаривая, даже воздух, казалось, разделив точно пополам.

Кроме успехов в обычной учебе, Хэй Янь к тому же весьма сносно обращался с мечом и быстро формировал ядро. С доски почета его имя не убирали начиная со второго класса. Это было способом компенсировать бедность, и Хэй Янь пользовался им по полной программе. Создавал перед другими иллюзию, что у него все хорошо, что он нелюдим, мало ест и вечно в одной одежде, потому что сам так хочет.

Ему нужно было бюджетное место. Он хотел поступить на экономический факультет. Стипендию отправлял бы родным, а потом постарался бы получить у преподавателей положительную характеристику с рекомендациями и после выпуска устроился бы на работу в хорошую компанию, чтобы иметь возможность обеспечивать и себя, и свою семью. Чтобы вырваться наконец из постоянной бедности и боязни потратить лишнюю монетку и их тоже вытащить из этого мерзкого болота.

Он прекрасно сдал выпускные экзамены. Долго и упорно готовился к вступительным испытаниям, даже не спал несколько ночей подряд, жил практически на одном кофе. Уже заранее собирал свои немногочисленные вещи, готовясь к переезду из школьного общежития в университетское, и был полон предвкушения.

А потом на вступительных с ним что-то сделали. Хэй Янь помнит, что почувствовал себя плохо, когда заходил в кабинет к комиссии, что у него резко заболела и закружилась голова, а дальше – провал в памяти. Очнулся он уже на полпути к общежитию, куда шел, шатаясь, весь в холодном поту. А в меридианах были отчетливые следы светлой