Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

что окутала туманом наш корабль, — вставил тот старик в цилиндре, который все это время стоял позади капитана. — Надеюсь, вы не будете утаивать все, что происходило, ведь это очень опасно. И в ловушку могут попасть другие суда.

Капитан глубоко вдохнул, продолжительно выдохнул, видимо, чтобы успокоиться и не сорваться на вездесущего старикашку, и, натянув неестественную улыбку, сказал:

— Я бы еще провел с вами время, но у меня много дел. Прошу извинить, — развернувшись, он быстро вышел из ресторана.

— Ну вот, поесть человеку не дали, — сказал Андрей, намазывая на кусок хлеба толстый слой сливочного масла.

Слуга как раз принес наш заказ, и мы приступили к обеду.

— Кстати, сойдем на берег? — спросил он, откусив хлеб и зачерпнув ложкой густой суп. — Сургут — красивый город, мне понравился.

— Даже не знаю, — с сомнением протянул я, потому что в это самое время в груди что-то всколыхнулось. Интуиция снова о чем-то предупреждала.

Глава 17

Корреспондент Кирилл Иванченко вот уже несколько дней плыл на грузовом пароходе «Страж». Тяжелое судно, трюм и палуба которого были до отказа забиты различным грузом, неспешно скользило по широкой сибирской реке.

Иванченко с унылым видом смотрел на густую глухую тайгу и деревеньки, мимо которых проплывал пароход, и на душе у него было прескверно. Он уже жалел, что не вернулся в Красноярск, а двинулся вслед за знахарем. Только когда пароход отдалился от Томска, ему пришло в голову, что не так-то легко будет найти знахаря в Москве. А может, это вообще невозможно. Одно дело — небольшой городок или поселение, где все друг друга знают и слухи быстро расходятся. И совсем другое — огромный город, столица империи. На поиски могут уйти месяцы, если не годы.

К тому же Кирилл не успел получить ответ от редактора и не знал, что тот скажет на вопрос: плыть за Устиновым или нет? А если — нет? А если редактор больше не отправит ему денег и придется побираться, чтобы заработать на обратный билет? Иванченко тяжело вздохнул и подставил лицо влажному речному воздуху.

— Дай пройти! Встал тут, — грубо прикрикнул на него матрос, кативший бочку.

Кирилл испуганно попятился назад и наступил на ногу пассажиру — взрослому худощавому мужчине лет сорока, который стоял рядом с ним и с таким же нерадостным лицом смотрел на темный лес.

— Осторожнее! Смотри, куда прешь! — взвизгнул тот и толкнул его в плечо. — Дать бы тебе по шее, придурок, чтобы под ноги смотрел!

— Извините, — упавшим голосом промямлил Кирилл и, опустив голову, двинулся в сторону своей каюты.

Вернее, это была не его личная каюта. Он делил ее с еще пятью мужчинами, среди которых был рабочий, направляющийся на новый завод, двое крестьян, плывущих за конем новой породы, охотник с мешком пушнины и сомнительного вида мужичок с изучающим, лукавым взглядом. Этот мужичок не вызывал доверия, поэтому Кирилл документы и деньги всегда носил с собой, а ночью клал их под подушку.

Каюту, в которой они жили, нельзя было назвать комфортной — ветер продувал дощатые стены надстройки, вместо кроватей — деревянные нары, близко расположенные друг к другу, из освещения — скудный свет керосиновой лампы. Когда ветер дул со стороны кормы, в каюте пахло машинным маслом и удушливым дымом. К тому же от влажности постель была холодной и неуютной, поэтому приходилось спать в одежде.

— Пойдешь на обед? — спросил охотник, едва Кирилл зашел в каюту и плотно прикрыл за собой дверь, у которой разболтались петли, и она постоянно сама по себе открывалась.

— Уже пора? — он вытащил потертые карманные часы, принадлежащие еще его отцу, и с недовольством отметил, что они встали — забыл завести механизм.

— Да, пошли, а то опять мест не будет.

Они вышли из каюты и двинулись к столовой, которая тоже не отличалась комфортом. Это было узкое помещение с низким потолком и длинными деревянными столами и скамьями. Мест здесь было гораздо меньше, чем пассажиров, поэтому часто приходилось ждать своей очереди.

На этот раз им повезло, места были. На обед подавали щи, солонину с кашей, отварную картошку с луком, хлеб и горячий чай. Выбора почти никогда не было, но Кирилл был рад любой еде.

После сытного обеда настроение у него немного улучшилось, но теперь появилась новая мысль, которая тревожила душу и заставляла от злости поджимать губы: в его теперешнем положении виноват только один человек — Степан Устинов. Это он отказался давать интервью. Это из-за него редактор погнал его в такую даль. Из-за него он терпит лишения и неприятных людей на старом грузовом тихоходном пароходе. Все неприятности из-за него.

Интерес к необычному знахарю сменился на злость и неприязнь. Поразмыслив, Иванченко поймал себя на том, что ненавидит этого дерзкого парня, который прогнал его ни с чем. Чертов Устинов!

* * *

Мы остановились у причала Сургута. Андрей переоделся в дорожный костюм, надел сапоги и подошел к зеркалу, критически оглядев себя. Я же продолжал лежать на своем втором ярусе с книгой в руках. Очень уж увлекательная история попалась мне в руки.

— Если честно, после того, что было в Нарыме, мне совсем не хочется сходить на берег, — сказал он, приглаживая волосы. — Кстати, еще раз большое спасибо за спасение. Как и договорились — расплачусь, когда прибудем в Тюмень, а то я с собой не вожу крупных сумм.

— Пожалуйста, но я тебя спас не ради денег, — бросил я, отвлекшись от чтения. — Оставайся на «Графине», если волнуешься.

— Нет, не хочу идти на поводу у своих страхов, — решительно произнес он. — Если сейчас себя не поборю, то дальше будет хуже. Начну с револьвером ходить и в каждого подозрительного пулю пускать, — он горько усмехнулся и посмотрел на меня. — К тому же в прошлый раз я нашел трактир, в котором прислуживает такая прелесть, что глаз не отвести — просто нимфа. А какую там подают строганину и пельмени, м-м-м, — он мечтательно улыбнулся. — Ну как от такого отказаться? Решено, пойду.

Он двинулся к двери и, уже взявшись за ручку, снова повернулся ко мне.

— Может, и ты со мной?

— Зачем? Иди один, а я позанимаюсь, — махнул я рукой и снова окунулся в чтение.

Андрей немного постоял и вышел. Однако