Крошка Энни на краю света - Надежда Черпинская

– Несколько лет мы жили как бродяги. Брались за любую тяжёлую работу – другой нам и не предлагали. Не так уж много желающих находилось пригреть вдову и сына заговорщика. Жили сперва на улице, потом снимали дешёвые каморки или обитали в каком-нибудь углу там же, где работали. Спустя где-то год, я встретил в столице одного из старых соседей и узнал от него, что землю нашу всё-таки выкупил Моор. А ещё подлец даже не скрывал, кто написал лживый донос на моего отца. Тогда я был полон ненависти, жаждал отомстить. Но благие духи наказали мерзавца без моего вмешательства, – Джо усмехнулся холодно и зло.

Энни таким его видеть не привыкла, но прекрасно понимала чувства мужа.

– Самое интересное, что смерть он нашёл как раз на нашей земле. У нас в доме было очень высокое крыльцо. Как-то этот мерзавец явился в наш старый дом, будучи сильно пьян, свалился с лестницы и сломал себе шею. Вот так… Получил по заслугам. Но это ничего не исправило, не вернуло нам отца, и честное имя, и то, что у нас отняли. Указы короля ведь никто отменить не может. Мы так и остались нищими изгоями.

Энни и так уже практически рыдала, слушая мужа, но оказалось, что и это не всё.

– Маму случившееся сильно подкосило. Такая трудная жизнь, вечный холод, голод, а больше всего горе. Вскоре она заболела и стала угасать день за днём. Всё, что я зарабатывал, уходило ей на снадобья, но становилось всё хуже и хуже. Через два года не стало и её. Я ещё почти пять лет продержался в столице. Насмотрелся за это время разного. Порой казалось, что легче сдаться и помереть, чем вот так жить. Но со временем стало полегче. Не зря же меня отец всему учил. Пригодилось мне многое. Зарабатывать я стал побольше, из полной нищеты выбрался, но у меня по-прежнему не было дома. Лишь мечта о том, что однажды душа моего отца обретёт покой уже на моей земле, на новой ферме Уайзов…

Джо снова окинул взглядом двор и плантацию и, несмотря на стоявшие в его глазах слёзы, впервые за весь этот разговор улыбнулся. Посмотрел на Энни, и его улыбка стала ещё теплее и шире.

– А потом я познакомился с Колумом. В ту пору мы оба работали в порту столицы, разгружали корабли, таскали ящики и мешки с товарами. Он был старше. Напористый, болтливый, смелый. Я таких разговорчивых не любил, но с ним мы как-то сразу сошлись. Колум мне и поведал об Аттрике… О своей мечте уплыть на край света и обзавестись собственной фермой. Ведь здесь земли много, она почти ничего не стоит, и даже такие босяки, как мы, могут стать землевладельцами. Я понял, что это мой единственный шанс. Там у меня никого и ничего не осталось. А здесь… всё можно было начать заново. Я решил рискнуть. И, как видишь, не ошибся.

***

Глава 38

– Сколько же ты пережил! – Энни покачала головой, изо всех сил сдерживая слёзы.

Ей было так обидно и горько за Джо, будто это с ней самой обошлись так несправедливо и страшно. Сердце скулило от боли.

Энни не знала ни отца, ни мать, как и все прочие девочки в приюте, но в детстве всё равно грустила по ним. Откуда ей, сироте, было знать, что такое родительская забота и тепло родного дома? Однако душа всё равно тосковала почему-то такому недостижимому, но ценному, важному, уютному и тёплому, без чего было так одиноко.

И каждый год на Новолетие Крошка Энни, как и каждая из воспитанниц милли Агнес, загадывала одно и то же – чтобы за ней пришли и забрали домой. Все они знали, что никто не придёт – у большинства родители умерли, кто-то вообще их не знал. Но дети есть дети – и они продолжали верить в чудо.

Раньше Энни думала, что это худшая судьба – никогда не знать своих родных, не знать корней, надеяться, верить, но осознавать, что мечтам не дано сбыться.

Теперь же понимала, что ещё страшнее и больнее, когда вот так, как у Джонатана – вырасти в любви, познать, что такое тепло родного дома, забота родителей, настоящее счастье, иметь всё это, а потом потерять в один единый миг. Лишиться всего, чем жил, что любил.

– Мне так жалко твоих родителей, и… тебя… – она протянула ладонь, коснулась его щеки. – Как ты всё это выдержал, Джо? Столько прошёл и ведь… не очерствел, злым не стал… Такой сильный, смелый, а сердце доброе.

Слёзы всё-таки покатились. Рука Энни соскользнула теперь ему на грудь, ласково поглаживая.

– Я так рада, что ты у меня есть, что ты… такой! – она всё-таки нашла силы улыбнуться сквозь слёзы. – И они тоже рады, Джо. Ты даже не сомневайся! Я чувствую, твои родители радуются всякий раз, когда глядят на тебя и на то, как ты теперь живёшь. И душа твоего отца здесь, рядом с тобой. Он нашёл покой на новой земле Уайзов. Точно нашёл покой…

– Так и есть, Энни. Я… это тоже чувствую. Они здесь, со мной. И… такой дочери, как ты, они тоже очень-очень рады…

Джо шумно вздохнул, одним ловким движением подхватил её и усадил к себе на колени, притиснул к груди, коснулся губами виска, и на время между ними воцарилась та особенная тишина, когда все слова становятся лишними, а мысли друг друга легко можно услышать. Время словно остановилось. Энни пригрелась в его объятиях и даже шевельнуться не осмеливалась – так не хотелось испортить это дивный миг, спугнуть волшебство.

Первым очнулся Джо. Но ничего не испортил и не разрушил. Наоборот, сделал волшебство ещё более чудесным и… головокружительным.

Сначала его рука скользнула по её плечу верх. Тёплые, чуть шершавые пальцы пробежались по ключице, замерли на шее и принялись поглаживать медленно, волнующе, нежно. Эти касания отзывались где-то внутри неё.

Потом, обрисовав контур её лица, рука Джо дотронулась её подбородка, безмолвно моля посмотреть на него. А когда взгляды встретились, он потянулся к ней и накрыл её губы своими.

Этот поцелуй вышел смелее и жарче, чем тот незабываемый, первый, на берегу. Нет, Джо не напирал