Крошка Энни на краю света - Надежда Черпинская

Джо вставал позади, прижимался к её спине, обвивал руками, касался её живота, плеч и бедёр, чтобы показать, как нужно правильно держать стойку. Потом обхватывал её запястье, вытягивал руку с оружием, оплетал пальцами её ладонь и начинал у самого уха что-то объяснять…

В такие мгновения Энни казалось, что они становятся единым целым, срастаются, как стволы деревьев, растущих слишком близко. Кровь в висках начинала стучать так громко, вторя сердцу, что Крошка с трудом слышала объяснения и советы мужа. И никак не могла сосредоточиться на том, что следовало делать.

Словом, старания Джонатана пропадали понапрасну.

И всё же усердие Энни и упорство Уайза сделали своё дело. На пятый день у Крошки восемь из десяти выстрелов били точно в цель, а ещё два где-то очень близко.

Джо был доволен её достижениями и даже похвалил, но велел и дальше не бросать это дело – стрелять хотя бы через день. А ещё носить револьвер с собой повсюду, даже в огород и к курам.

Энни не спорила – она не забывала, чем были вызваны эти предосторожности. Хотела бы не помнить, не думать, но мысли о Даки нет-нет да и всплывали в её голове.

К счастью, сам виновник этих тревог больше не появлялся. И Энни уже начинала верить, что он, в самом деле, оставил их в покое.

А без него на ферме Уайзов всё было прекрасно. Да приходилось целыми днями работать, хлопотать по хозяйству, и к вечеру Энни уставала, но на душе при этом было светло и благостно. Они с Джо делили друг с другом все заботы и радости, понимали, что стараются ради собственного будущего, а потому все эти труды казались не в тягость. Энни определённо была довольна своей новой жизнью. И тем, что рядом был Джо.

***

Как-то вечером, когда знойное солнце уже почти скатилось за кромку леса, и дневной жар спал, уступая место приятной, уютной прохладе сумерек, они, поужинав, вышли на крыльцо.

Устроились прямо на нагретых за день ступеньках. Джо обнял Энни за плечи, притиснув к тёплому боку. Так они и сидели – молчали, любовались окрестностями.

В лесу уже ютился густой сумрак, а вот ряды аттарикса на плантации ещё золотили последние лучи солнца, и лента дороги в закатный час отливала рыжей медью. Пахло травами, остывающей землёй. Изредка блеяли козы. Брат, растянувшись у ног хозяев, время от времени лениво почёсывал брюхо.

– Как же тут хорошо! – улыбнулась Энни.

– Хорошо… – согласно отозвался Джонатан у неё над ухом. – Это ведь теперь наш дом, а дома всегда хорошо. Особенно, когда… ты не один в этом доме.

Энни приподняла голову, поймала его тёплый взгляд и вновь опустила глаза смущённо. Только щекой потёрлась, как кошка.

– Я это место сразу полюбил, едва увидел, – продолжал между тем Джо, а Энни слушала, затаив дыхание – не так часто муж рассказывал о себе. – Конечно, в ту пору здесь всё было иначе. Пришлось потрудиться, чтобы эта долина стала такой, как сейчас, чтобы мне не стыдно было привезти сюда тебя.

– Ты молодец! У тебя золотые руки. А смелости и упорства хватит на десятерых, – искренне похвалила мужа Энни. – Столько сил в эту ферму вложил!

Джо помолчал немного, а потом добавил мечтательно-задумчиво:

– Знаешь, мой отец любил говорить, что у нас, Уайзов, у всех две души: одна – в сердце, а другая – в земле, на которой родился. И пусть родился я не здесь… Но, кажется, моя душа наконец-то обрела своё пристанище, обрела тот самый кусочек земли, который стал для неё домом. Здесь я на своём месте, больше я не бездомный скиталец. Для счастья мне не хватало только… тебя.

Она почувствовала его взгляд, подняла лицо, и он легонько поцеловал её в кончик носа.

– Кто бы мог подумать, что за счастьем придётся забраться так далеко! А новый дом я обрету на краю света.

– А прежний… – тихо начала Энни.

– Что «прежний»? – Джо чуть нахмурился, но взгляда не отвёл.

– Каким был твой прежний дом? Почему ты его оставил? Если твой отец говорил о земле с такой любовью, значит, она у вас была, да? Земля, в которой жила твоя душа… Как же ты решился покинуть её? А твоя семья…

Джонатан тяжело вздохнул, посмотрел вдаль и покачал головой:

– Я бы никогда… Ты права, бросить дом, семью – это как сердце себе вырвать. Я бы никогда не сделал это по доброй воле. Но меня никто не спрашивал, Энни. Душу нам вырвали. И мне, и… отцу. Так что я отправился в Аттрику, когда там у меня ничего не осталось.

– Расскажешь? – осторожно спросила Энни.

– Если хочешь… – пожал плечами Джонатан. – Как ты понимаешь, история эта безрадостная.

– Хочу, – с готовностью кивнула Энни. – Я всё о тебе знать хочу.

Он улыбнулся – с горечью, но и с благодарностью, притянул к себе и шепнул в волосы:

– Я так рад, что ты у меня есть. Ладно… Слушай!

***

Глава 37

– Сам я родом из Грейхолла, местечка южнее столицы, – начал свой рассказ Джонатан, – из простых земледельцев, которые привыкли честным трудом на жизнь зарабатывать. Знатных кровей во мне нет, несметными богатствами Уайзы никогда не владели. Все мои прадеды работали, не покладая рук, тем и жили. Но жили неплохо, даже, можно сказать, зажиточно. И отец мой, Джонатан-старший, не был исключением. Работы не боялся, зарабатывать умел, а тратил с умом, куда попало деньги не спускал, как некоторые. Ну, знаешь, на всякие там пьянки, или на то, чтобы пыль в глаза пустить. Отца все уважали. Обстоятельный он был, строгий, но при этом добрый, заботливый. Нас с мамой не обижал. Злого слова я от него ни разу не слышал, что такое тумаки и вовсе не знал, пока мне приятели не объяснили. Мог он, конечно, пожурить за дело, поучить, как делать надобно. Но главное, что я всегда знал, чувствовал – отец нас любил. Он бы за нас жизни не пожалел. Словом, хорошая у нас была семья. Счастливым я рос.

Джо замолчал, глядя вдаль. Энни не торопила, ждала, пока сам заговорит снова, только обняла покрепче, прижалась ещё сильнее.

– Всё у нас было: и счастье, и любовь, и достаток, и земля. Это ты