Выбор Евы - Наталья Способина

– Жень, ты не понимаешь, о чем… – начал Глеб.

– Я все понимаю! – заорал Жаров. – Это тебя не было пять лет, это ты не понимаешь, что все это время я жил с Матвеем и он ходил на мои родительские собрания, варил со мной пельмени и играл в приставку. Он! Не ты!

– Я понимаю, – ровным тоном ответил Глеб. – Я помогу тебе с ним встретиться. Я неплохо там ориентируюсь. Но не гарантирую, что после этого мы там не останемся.

– Приплыли, – в никуда сказал Валера, потирая запястье.

И Ева не выдержала.

– Вот поэтому я вам ничего не сказала! – не хуже Женьки закричала она. – Никто из вас не должен там оставаться! И я не хвастаюсь даром Кощея! Это и не дар вовсе. Ясно? Я не хочу вами рисковать. Я не могу вами рисковать! – закончила она и неожиданно для самой себя разревелась, закрыв лицо руками. Наверное, потому, что никогда ни на кого так не кричала. Тем более на друзей.

– Ш-ш-ш. – Валера неловко потрепал ее по плечу, а потом обратился к Женьке: – Я бы на месте Евы поступил так же.

– То есть нам еще и от тебя теперь подставы ждать? – зло уточнил Жаров.

– Дурак ты, Жень, – неожиданно произнесла Лика, и Ева почувствовала ее руки на своих плечах, отчего заревела еще громче.

– Дети… дети, – пробормотал Глеб.

– Он сказал… сказал, что если я не пойду с ним без вас, то он… он…

– Что он? – Голос у Жарова опустился до рыка, и Ева немного порадовалась, что он уже злится не только на нее.

– Что он уйдет без нас, а нам оставит лунный свет на выход отсюда и запретит вновь здесь оказываться. А если мы ослушаемся, он… он… превратит нас в камень.

Ева захлебывалась слезами, чувствуя, как Лика гладит ее по спине.

– Да что он вообще о себе возомнил? – спросил Женька.

– Он не пойдет с нами со всеми. – Ева отняла руки от лица и принялась вытирать щеки. – Мы для него помеха. И он сам признался, что может предать, если это понадобится, но сейчас за честный уговор.

Ева всхлипнула, и Лика, сильнее сжав ее плечи, прошипела:

– Жаров, ну чё ты стоишь как столб?

– Лик, не надо, – снова всхлипнула Ева, не поднимая головы, и почувствовала, как руки подруги на плечах сменились Женькиными. Сердитый голос над ухом произнес:

– Ты не имеешь права собой рисковать, ясно?

– Ваще не тот текст, – заметила Лика. – Валера, пошли компот допивать.

– Там был кисель, – поправил Валера.

– Господи! – выдохнула Лика и – Ева готова была поклясться – закатила глаза.

Женька у ее уха усмехнулся, и она тоже усмехнулась, хотя все еще всхлипывала.

– Кроме булавки, сюрпризов нет? – уточнил Жаров, а когда Ева помотала головой, потащил ее прочь из комнаты.

В коридоре она наконец решилась поднять на него взгляд. Женька хмурился и кусал губы, будто собираясь с мыслями.

– Прости, я не хотела заставлять тебя выдавать твой секрет, – виновато произнесла она.

В ее понимании Женька должен был разозлиться, наверное, наорать, может быть, даже перестать с ней разговаривать. Но он выпустил ее руку, которую до этого сжимал, и потер лицо.

– Если бы мы были в Москве, особенно в старой школе, я бы… блин, придумал чё-нибудь такое, чтобы ты пожалела.

Он отнял руки от лица и посмотрел ей в глаза.

– Но это все такая фигня по сравнению с непоправимым, – неожиданно произнес Жаров. – В прошлый раз ты просто пропала там, в подземелье, и никто, даже Кощей, не сказал, что с тобой все будет хорошо. Типа как повезет, но будем верить в лучшее. Так вот, блин, я не хочу верить в лучшее, я хочу это лучшее создавать, ясно? А для этого давай без вот таких сюрпризов.

– Женька, – Ева вновь шмыгнула носом и крепко обняла его за шею, – я так боюсь, что с кем-то из вас что-то случится. Ты уже умирал здесь. Я не хочу больше этого видеть.

– Ев, – очень спокойно произнес он, – ты, кажется, все прослушала. Я тоже боюсь. Поэтому отныне мы вместе. В болезни и в радости.

– «В болезни и в здравии» в кино говорят, – поправила она.

– Блин, тебя Валерка покусал? – заржал Женька, и Ева тоже рассмеялась.

– Ладно, пойдем обратно. И с этой минуты мы друг у друга на виду. Всегда.

Он выпустил ее из объятий и звонко чмокнул в щеку.

– Мы так друг другу надоедим, – смущенно произнесла Ева, все еще не привыкшая к тому, что он вот такой и совсем рядом.

– Обязательно, – согласился Женька и открыл дверь, за которой все усиленно делали вид, что завтракают и совсем не прислушиваются к происходящему в коридоре.

– А если уколоться всем сразу? – предложила Лика.

Булавка лежала в центре стола, и все сидевшие вокруг сверлили ее взглядами.

– Технически не выйдет, – заметил Валера. – Кто-то все равно станет первым.

– Согласен, – кивнул Глеб.

– Ну может, мы просто отыщем Ивана и объявим ему, что мы идем все? – Валера серьезно оглядел друзей.

В этот момент дверь без стука распахнулась и появившийся на пороге Иван сообщил:

– Меня не нужно искать.

Царевич медленно подошел к столу. При его приближении Женька встал. Валера последовал его примеру.

Иван не обратил на их перемещения ни малейшего внимания. Молча поставил на стол крошечный пузырек из темного стекла, сквозь который с трудом пробивался лунный свет. Так же молча взял со стола булавку и убрал ее в карман камзола.

– Этого хватит лишь на один проход. А там их как минимум два. В Междумирье и в наш мир, – произнесла Лика с такой претензией в голосе, как будто у них был оплачен литр лунного света.

Ева понимала, что, скорее всего, тон Лики вызван страхом и тем, что Иван застал их врасплох. Царевич же явно рассудил по-своему. Он несколько секунд смотрел на Лику, а потом холодно произнес:

– Если расходовать экономно, вам хватит на два прохода.

– В одиночку ты вряд ли сможешь всех спасти. – Женькин тон тоже был нагловатым. – Еву мы с тобой не отпустим.

– Я сделаю то, что смогу. Если этого будет недостаточно, так тому и быть.

– Я пойду с тобой, Иван, – неожиданно произнес Глеб, и царевич кивнул, а Женька вперился в отца тяжелым взглядом. – Это мой долг перед Кощеем, Женя. Он вернул мне меня. Во всяком случае, попытался.

– А Вий опять все откатит обратно. Если вообще не убьет.

– Там и так царство мертвых, – криво улыбнулся Глеб. – К тому же…

Что хотел добавить Жаров-старший, так и осталось загадкой, потому что Иван щелкнул пальцами,