Выбор Евы - Наталья Способина

– Думаешь, у него появился план, как нас можно использовать?

– Однозначно. – Валера снова прижал некогда сломанное запястье к животу.

– Болит? – вырвалось у Евы.

– Ноет немного, – отмахнулся Валера и повернулся к Женьке: – Понимаешь, какая фишка: они ведь могут сейчас с твоим папой договориться о чем угодно. Ты прости, но папа твой сейчас не в полной мере… папа, – смущенно закончил Валера, так и не сумев подобрать более щадящего определения.

Женя откинулся на спинку стула и несколько секунд смотрел на Валеру. Волосы у мальчишек высохли не в пример быстрее и теперь торчали в беспорядке в разные стороны. Женька еще и без конца их ерошил.

– Прости, – смущенно произнес Валера и снял очки.

– Да не, норм. Я сам до конца не понимаю, что от него можно ожидать.

– Давайте мы не будем нагнетать? – предложила Ева и протянула руку Жене, сидевшему напротив. Тот отлепился от спинки стула и, подавшись вперед, сжал ее пальцы.

– Сейчас умру от умиления, – приторно улыбнулась Лика, и Ева убрала руку.

Женька медленно опустил свою и побарабанил пальцами по столу.

– А давайте я просто вызову Ивана на разговор? – предложила Ева. – Он ведь не сможет мне солгать и выложит весь план.

– А давай ты не будешь вступать в диалог с явным психом? – предложил в ответ Жаров.

– Ев, Женя прав. – Валера наконец отодвинул стул и сел напротив Лики. – Иван не Никита. И ты понятия не имеешь, как он отреагирует на допрос.

– Ну я же волшебный человечек, – усмехнулась Ева, хотя по спине пробежал холодок.

– Слушай, я согласна с ребятами. – Лика пододвинула ближе к Валере блюдо с пирожками и посмотрела Еве в глаза. – Помнишь, как страшно было, когда Никита угрожал, что превратит меня в камень, если ты будешь задавать вопросы? – Ева кивнула, потому что отлично помнила. – Но Никита больше грозил, чем реально собирался сделать, а в том, что у Ивана где-то что-то дрогнет, я вообще ни разу не уверена.

– Спасибо, Лика. – Женька отвесил шутливый поклон, едва не стукнувшись лбом о стол. – Никто с этим придурошным не разговаривает, ясно? И поодиночке никуда не ходим.

– Так мы же вообще никуда не ходим, – заметила Лика. – Он же запретил.

– А он не Кощей, чтобы мы тут не могли его ослушаться, – запальчиво воскликнул Женька. – Он всего лишь хозяйский сын.

– Который подмял царство под себя, – хмуро произнес Валера, беря с блюда пирожок.

В дверь постучали, и друзья синхронно вздрогнули – как выяснилось, не зря. На пороге оказались Глеб и Иван собственными персонами. Вужалки с ними не было.

– А где Вужалка? – требовательно спросила Ева.

Если уж выбирать между подругой Никиты и его братом, Ева больше доверяла подруге. Во всяком случае с ней они обменялись клятвами, да и человек – ну хорошо, существо, – готовый рисковать жизнью за другого, сам по себе вызывает доверие.

Иван окинул ее хмурым взглядом.

– Трапезничает с прислугой.

Необходимость отвечать на вопросы его явно не радовала.

– Она гостья твоего брата, – будто невзначай заметил Жаров.

– Но не моя. Царевичу недостойно якшаться с нелюдью, – холодно произнес Иван. – Если мой брат решил пойти по этому пути…

– А русалки не относятся к нелюди? – невинным тоном поинтересовался Женька и тут же покачнулся. Видимо, то ли Лика, то ли Валера успели раньше Евы пнуть его под столом.

Напоминание о том, что Иван был одурманен русалкой, из-за чего пропустил три крика Сирина, от которых уснул, что позволило его пленить, разумеется, произвело эффект.

Царевич смерил Женьку нечитаемым взглядом, а потом произнес ровным тоном:

– Русалки относятся к нелюди, человечек. И если ты считаешь, что противостоять им легко, могу тебя к ним отправить.

Он поднял руку, будто собирался щелкнуть пальцами.

– Иван, Иван! – воскликнул Глеб, касаясь его локтя. – Давайте мы не будем горячиться, коль скоро выполняем общее дело. Женя, не нужно больше таких замечаний. К тому же Иван прав: противостоять волшебным существам не просто трудно, временами невозможно. Ты ведь сам это проходил.

На последнее замечание Женька не нашел что ответить.

– Сегодня отдыхайте, на рассвете выступаем, – все тем же ровным тоном произнес Иван и все-таки щелкнул пальцами.

Не успела Ева в панике дернуться, ожидая, что Женька все-таки пропадет, как почувствовала волну тепла вокруг головы. Распущенные волосы, так и не просохшие после мытья, взлетели вверх и опустились на плечи волной. Они были совершенно сухими. С Ликой произошло то же самое.

– Спасибо, – сказали девочки в один голос, но царевич даже не подал виду, что услышал слова благодарности. Все с тем же нечитаемым выражением лица он покинул Женькины покои.

– Капец, – пробормотал Жаров. – Они же с Никитой ровесники. Им же обоим по двадцать два. Чё он такой душный?

– Вообще-то, он старше на пятьдесят лет. Тогда, наверное, так воспитывали, – примирительно произнесла Ева.

– Он просто воспитан быть царем. – Глеб прошелся по комнате и, остановившись у окна, отдернул штору.

– Что он тебе сказал? – спросил Женька у отца.

– Что завтра поможет нам спуститься в подземный мир, – вглядываясь в темноту за окном, произнес Глеб.

– И сам спустится? – уточнил Валера.

– И сам спустится. – Глеб вновь задернул штору и повернулся к ним. – Но я не уверен, что нам всем стоит идти вместе с ним.

– Почему? – нахмурился Женька.

– Этот мир странно действует, – вместо ответа произнес Глеб. – Он прекрасен, и здесь хочется остаться навеки.

После этих слов друзья переглянулись.

– Кажется, позволять вам сюда вернуться было плохой идеей, – заметила Лика.

– Ребенок, – невесело усмехнулся Жаров-старший, – никто из вас не мог мне позволить или не позволить. Тридевятое царство так просто не отпускает.

Ева замерла, сообразив, что именно эти слова сказал ей Никита, когда забрал ее из мира Вия.

– Стоп, – прошептала она. – Лика, помнишь, Кощей говорил, что ты видишь прикосновения тех, кто принадлежит этому миру?

Лика хмуро кивнула.

– Он сказал, что ты не видела бы, кроме Валериных, еще и своих прикосновений, если бы могла.

– К чему ты? – прямо спросил Женька.

– К тому, что нам нужно попросить Ивана открыть проход в наш мир для Лики и Валеры, чтобы они могли уйти. Пока не поздно.

– Что ты там ела? Пирожок? Пирожки не берем, – преувеличенно серьезно заметила Лика. – У них вон какой эффект.

– Я серьезно! – воскликнула Ева.

– Поддерживаю, – встал на ее сторону Глеб. – Бегите, пока не поздно.

– Когда ты бросаешь своих в трудную минуту, это называется подлость, – негромко заметил Валера.

– Это называется рациональный подход. Если есть шанс спастись, нужно им пользоваться. Посмотри на меня!

Валера перевел взгляд на Глеба. И чем дольше он