Выбор Евы - Наталья Способина

в Тридевятом царстве – дочь ужиного царя. Но хитрая девушка-змея не преминула заставить Ивана остерегаться толпы неизвестных, способных проникнуть в замок в любую минуту. И Ева не могла ее осуждать. Иван был им всем поперек горла.

Меж тем царевич отыскал взглядом Лику.

– Что вам здесь нужно, Анжелика?

На лице стоявшей рядом с Валерой Лики недвусмысленно читалось ее отношение к Ивану, но они пришли сюда в роли просителей, поэтому она глубоко вздохнула и смиренно произнесла:

– Нам нужен лунный свет, чтобы открыть проход в подземный мир.

– Насколько я помню, отец дал вам его больше, чем вы могли бы истратить за всю жизнь, – сложил руки на груди царевич.

Все-таки лунный свет обладал удивительным свойством. В его отблесках Иван, несмотря на надменное выражение лица и вызывающую позу, выглядел невероятно красивым.

– Я отдала его Корвину, – прокашлявшись, призналась Ева.

– Кому? – нахмурился царевич.

– Чародею Корвину. Он был вашим учителем. – Она так и не определилась, обращаться к царевичу на «ты» или на «вы».

Благо Корвин был учителем всех детей Кощея, поэтому слово «вашим» можно было толковать по-разному.

– То есть то, что мне рассказали здесь, будто отец превратил его в камень в наказание за измену нашего среднего брата, а потом младший расколдовал его из каменной птицы в живую, правда?

– Чистая правда, – подтвердил Валера.

– Но зачем птице лунный свет? – недоверчиво спросил Иван.

– Он больше не птица. Никита расколдовал его последним желанием, прежде чем уснуть. Корвин помог нам перейти сюда, но сам вынужден был остаться, чтобы сдержать охранное волшебство, – пояснила Ева, и ее голос сорвался.

Мысль об участи Корвина вновь заставила сердце сжаться.

– Твой рассказ похож на выдумку, человечек, – произнес Иван. – Зачем чародею рисковать своей жизнью, спасая смертных?

– Ну тебе-то этого не понять, – пробормотала Лика, и Иван так резко повернулся к ней, что его темные локоны взметнулись в воздухе. В отблесках лунного света это тоже выглядело очень красиво.

– Я стараюсь придерживаться здравомыслия, Анжелика. – Кажется, только Лика имела для Ивана имя, остальные были просто человечками. – Жизнь высшего волшебного существа ценнее жизни смертного…

– О-о-о, – протянул Женька, выступая вперед. – Тебе бы почитать учебники истории, нечеловечек, чтобы узнать, чем заканчиваются попытки поделить всех на тех, кто ценнее, и тех, кого можно пустить в расход.

Вспышка Жарова была сейчас совершенно не к месту, но Ева посмотрела на Женьку с гордостью и восхищением. И лунный свет здесь был совершенно ни при чем, хоть и делал его сейчас невозможно красивым, с этими его ярко-голубыми глазами и светлыми кудрями, прилипшими к вспотевшему лбу.

– Ты не дослушал, человечек, – неожиданно мягко сказал царевич. – Жизнь высшего ценнее лишь потому, что он может больше простого смертного. Корвину удалось бы проникнуть в этот замок незамеченным, удалось бы так же незаметно добыть флакон, удалось бы набрать лунного света. И освободить моего брата, возможно, тоже удалось бы. Это не деление на «лучше – хуже». Это просто здравый смысл. – Иван развел руками.

А Ева вдруг вспомнила, что в подземном мире, когда на них обрушилось заколдованное Вием море, Иван готов был остаться и принять бой. То есть фактически пожертвовать собой, чтобы дать им уйти. Да, не потому, что считал, будто они больше него достойны выжить, а потому, что был уверен: лишь ему по силам остановить древнее волшебство. Это решение не делало его более приятным человеком, но определенно открывало новые грани.

– Ну значит, к здравому смыслу прислушиваешься только ты. – Женька сложил руки на груди.

– На вашу беду, – спокойно ответил Иван, и Женька медленно опустил руки.

Глядя на то, как сжались его кулаки, Ева выпалила:

– Давайте я вам покажу, как это было. С Корвином.

– Покажи, – произнес Иван и щелкнул пальцами в воздухе.

Для Евы ничего не изменилось, а вот Женька возмущенно воскликнул:

– Эй, что за?..

– Иван, ну мы же взрослые люди, – подал голос Глеб. – Давай без этих шуток. Мы на твоей стороне.

– У меня пока нет ни одной причины вам верить, – холодно ответил царевич и вновь повернулся к Еве: – Показывай!

– Что ты с ними сделал? – спросила Ева, глядя на Ивана снизу вверх. На «вы» обращаться к нему сразу расхотелось.

После ее вопроса царевич нахмурился:

– Я просто их обездвижил, чтобы обезопасить себя на время. Что ты такое, человечек? В прошлый раз на тебя не действовал морок, а теперь ты…

Ева могла не отвечать. Не в его власти было заставить ее говорить правду да и вообще говорить, но бывают ситуации, в которых лучше не упираться. В конце концов, если выбирать, она бы предпочла видеть в лице Ивана союзника, а не врага. Она же не самоубийца.

– Твой отец наделил меня этим даром. Мне невозможно соврать.

Некоторое время он молча ее изучал, а потом произнес гораздо менее надменно:

– Показывай.

– Пожалуйста, – подсказал Жаров, и Ева умоляюще на него посмотрела.

– Пожалуйста, – медленно повторил Иван.

Кажется, в этом раунде они выиграли. Впрочем, неизвестно еще, что он решит, посмотрев воспоминания. Да и получится ли их показать?

В прошлый раз Ева тоже сомневалась в своих силах, но рядом был Никита, который каким-то образом умудрялся делать так, что сложное начинало казаться простым.

– Все в твоей голове, Ева, – негромко произнес Глеб, будто почувствовав ее сомнения.

И Ева зажмурилась.

Мысленно она вернулась в пещеру, где стоял гул охранного волшебства, и… поняла свою глупость. Видимым в ее воспоминаниях оказался лишь флакон с лунным светом. Вот он появился в воздухе, вот завис, а потом картинка поплыла, и стали видны густая листва и пасмурное небо Тридевятого. Она ничего не сможет доказать. Иван просто обездвижит их всех на девять дней и девять ночей. И в общем-то, будет по-своему прав.

Картинка снова поплыла, когда Ева из пещеры повернулась, чтобы спросить, уверен ли Корвин в том, что делает. И тут Еву из настоящего осенило:

– Глеб, а я же могу добавить звук?

– Все в твоей голове. – В голосе Жарова-старшего послышалась улыбка.

– Вы уверены в том, что делаете? – разнеслось звонким эхом по комнате, хотя в эту самую минуту Ева не издала ни звука.

– Уверен, человечек. Я делаю то, что до́лжно, – ответил скрипучий голос.

– Это Корвин, слышишь? – воскликнула Лика, будто Иван спорил.

Ева перевела взгляд на друзей. Они все еще были неподвижны, но каждый смотрел на мерцающую перед ней картинку.

– Это все? – наконец спросил Иван.

– Я могу показать сначала, чтобы ты…

– Я слышу, что это мой старый учитель.

Иван щелкнул пальцами, и картинка исчезла, а Ева некстати вспомнила, что Никита и не подумал убрать картинку, показывающую, как она поцеловала лежавшего в гробу парня. Дал ей насладиться позором сполна,