На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

– О-о-о! Злодейка рыжая оставила нас без еды! Завезла нас в такие дебри, откуда не знаешь, как и выбраться! Как я мог ей поверить!

Но ничего не поделаешь. Наступила ночь. Зашли они все в юрту и легли спать. Лежит Хурэгэлдын, думает: «Что дальше делать? Возвращаться домой, в стойбище? Или идти по следам лисы, наказать её за обман?» Лежал, лежал да и заснул.

Утром Хурэгэлдын проснулся, вышел из юрты, видит: вышла из тайги девушка, к нему идёт, спрашивает:

– Куда идёшь? Откуда пришёл? Видно, у тебя дело какое-то есть.

Хурэгэлдын рассказал, как лиса их обманула.

– А далеко ли до дому идти? – спрашивает девушка.

– Очень далеко, – отвечает Хурэгэлдын. – Так далеко, что отсюда дороги ни один зверь таёжный не знает!

– Как же ты дальше пойдёшь? Припасов у тебя нет, дороги ты не знаешь. А до моего дома всего один день пути. Пойдём ко мне!

Делать нечего. Согласился охотник. Запряг он в нарту своих таёжных зверей, и поехали в гости. За полдня доехали до дома девушки. Накормила она всех, дала им отдохнуть, а утром говорит:

– Хурэгэлдын, в наших местах много разного зверя – и мясного, и пушного. Сходи сегодня на охоту, а завтра сам решишь, дальше ли тебе ехать или здесь остаться.

Согласился Хурэгэлдын. Пошёл он в тайгу. Только вошёл, как убил лося. Потом только успевал стрелы вытаскивать да из лука стрелять. Нагрузил он столько добычи, сколько унести мог, и вернулся в дом девушки.

– Ну как, Хурэгэлдын, у меня решил остаться или домой ехать?

Взглянул Хурэгэлдын ещё раз на девушку, и так она ему понравилась, что решил он жениться на ней.

После свадьбы остался он со своими друзьями таёжными в этих местах. С тех пор Хурэгэлдын ходит на охоту, а жена его занимается хозяйством – обеды готовит, халаты и обувь шьёт, шкуры зверей выделывает, красивые орнаменты вышивает, за зверями ухаживает.

Однажды жена спрашивает:

– Хурэгэлдын, где ты этих зверей нашёл? Как с ними подружился?

Хурэгэлдын отвечает:

– Они сами ко мне пришли и стали самыми верными друзьями. А когда есть верные друзья, надёжные помощники, то и жизнь становится счастливой. Полюби моих друзей и ты, жена.

Так с тех пор и живут они счастливо.

Глава 16

Лес принял нас в своё хвойное чрево, повёл едва заметной тропинкой куда-то в сторону от озера. Поняв это, я напряглась, но чуть позже осознала простую, как полуденное солнце, истину – если лес ведёт нас своей дорогой, то надо идти именно по ней. С этой мыслью по сердцу разлилось спокойствие. А вместе с ним из глубины души полилась песня, идущая за мной по пятам из глубокого детства, из ласковой тишины, из того, что делает нас теми, кто мы есть.

Голос, сначала тихий, сперва дрожал, но уже через минуту окреп, раскрылся в предвечерней тишине и наполнил пространство между деревьев. Мы шли друг за другом, и никто не остановился, чтобы посмотреть назад. Но я чувствовала – Волк шёл прямо за нами. Его лапы ступали по нашим следам, а бока прочёсывали те же ветки, что цеплялись за нашу одежду. Я пела и для него тоже. Вернее сказать, я пела в первую очередь для него.

Сама не знала, почему для меня это важно, но продолжала выводить древние слова, прошедшие через многие поколения моего рода. Будто бы наяву я почувствовала, как женщина, получившая в подарок от Волка блюдо, напевала эту же песню. Как она вспоминала слова, пропетые лучинкой в ту страшную ночь, когда Волк, тот самый, что следует за мной по пятам, пришёл к яранге охотника. Всё моё существо прошил страх матери, которая не знала, как спасти своих детей. Но следом за страхом пришла тягучая, как морское течение, убеждённость, что сама попытка спасти важнее результата.

Солнце склонилось к сопке, но небо не потемнело. Белая ночь вуалью окутала землю. Мы, уставшие до отупения, шли дальше. Никто не предлагал сделать привал, как будто все понимали, что шаман рядом. Я его ощущала так же, как с закрытыми глазами чувствуется близость костра.

До наступления темноты была ещё пара часов. Все понимали, что до неё стоило бы разбить лагерь. Никто не останавливался. Да и негде было остановиться. Слишком густой вокруг лес. Слишком плотно росли деревья, и их острые ветки то и дело ломались, зацепившись за рюкзак или одежду. Песня стихла, и в наступившей тишине мы услышали бубен.

Усталость отступила перед надеждой на скорый конец путешествия. Я обернулась и увидела, как улыбалась Ныкирит и как Вувыльту подмигнула мне с весёлым хихиканьем.

Лес расступился внезапно. Мы вышли из него и остановились от неожиданности. Сначала увидели крохотный костерок, едва тлевший на обложенной круглыми камнями площадке. Маленький домик практически сливался с сопкой, к которой он прислонился, как уставший путник. Каменистый склон, по всей видимости, был стеной этого странного дома. Самого шамана я заметила в последнюю очередь, несмотря на то, что он сидел прямо возле костра и даже помешивал его угольное нутро длинной толстой палкой, отполированной до зеркального блеска множеством прикосновений. Её конец почернел, но палка при этом не загоралась, будто была вовсе не деревянной.

– Доброго вам вечера, – поздоровалась я.

– И вам добра, коли не шутите, – ответил шаман, даже не взглянув на нас.

Лицо его было похожим на старое дерево, чья кора уже проелась глубокими морщинами. По нему невозможно было определить ни возраст, ни принадлежность к какому-либо народу. Будто черты лица стёрлись, оставив лишь рябь на поверхности озера. За спиной шамана я разглядела бубен, а из кармана его самой обыкновенной куртки торчала колотушка.

– Далеко вы забрались, – сказал шаман, всё так же не обращая на нас внимания. – На машине теперь не доехать.

– Мы пешком шли, – сказал Лийнич.

– Не с самого начала, – добавила я.

– А разве это важно? – спросила Вувыльту.

– И медведи вам не страшны, и лес сам дорогу показывает, – шаман наконец поднял на нас блестящие глаза.

– Извините, а вы Гоша? – неловко спросила я.

– Да хоть горшком назови, – рассмеялся шаман.

– Можно мы рядом с вашим домом остановимся? – задала ещё один глупый вопрос я.

– Можно подумать, вы пришли только за этим, – ответил нам шаман, после чего поднялся, подкинул в костёр несколько веток из лежащей рядом кучи и ушёл в дом.

Мы переглянулись, постояли ещё минуту и, неловко оглядываясь на дом шамана, подошли к очагу. Здесь как раз хватало