Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

Деревушка активно готовилась к предстоящим морозам. Повсюду к небу вздымались клубы серого дыма — это груды собранного хвороста превращались в топочный уголь. Несколько крестьян волокли в деревенский амбар груз пищи и меховых шкур. Они даже не повернули голов в сторону Танаки, но он почувствовал, что ему не удалось остаться незамеченным.

Наконец, он пробрался через глубокие сугробы и очутился у цели. Дом был похож на жилье других жителей, разве что был чуть повыше и попросторнее. Над дверью был укреплен довольно странный рунический символ — крест Тау.

Танака постучал в дверь, и с крыши слетело облачко снежинок. Ветер тут же подхватил их и закружил в диком танце. В глубине дома послышалось шарканье, потом дверь отворилась, и на пороге возник вполне подтянутый старик. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, что для Ниппона было довольно необычно. Особый колорит старику придавала серебристая седина, невероятно живая мимика и проницательные голубые глаза, сверкавшие из-под кустистых бровей, которые, словно две гусеницы, жили совершенно отдельной от хозяина жизнью.

Узнав Танаку, старец сердечно усмехнулся, схватил руку самурая и энергично затряс ее. Танака попытался, было сдержать невольную ответную улыбку, но ничего не смог поделать. В обществе Эканара нелегко было казаться несчастным.

Эканар был самым известным — и, в сущности, единственным — мудрецом в Империи. Мудрецы предпочитали жить в городах западной части страны, где цивилизация была более развита. Эканар был родом с запада, и Танака знал, что всегда может на него положиться, потому что его родной отец тоже родился в одной из западных провинций. Именно стремление Танаки реализовать себя, несмотря на то, что он не принадлежал к родовитому сословию, в свое время помогло ему подняться на самую вершину самурайской элиты.

Эканар жил в Киото вот уже двадцать лет: ему нравилась спокойная и мирная жизнь. Здешние люди питали к нему уважение и восхищались им, принимая, как родного. Он немало помогал сельчанам своей мудростью, которая казалась им поистине безграничной.

— Ну, как идет жизнь старого вояки? — с чувством спросил Эканар.

В ответ Танака проворчал что-то неразборчивое и пожал плечами, всем своим видом показывая, что дела — хуже некуда. Эканар сочувственно закивал.

— Ладно, заходи! И занеси своего юного друга. Там у меня есть эль!

Самурай улыбнулся: все-таки в мире еще есть неизменные вещи. Старик никогда не упускал возможности пропустить стаканчик, и таких стаканчиков за день набиралось около десятка. Тем не менее, здоровье у Эканара было отменное, в основном благодаря его неизбывному оптимизму. Танака даже завидовал его способности всегда оставаться счастливым. В списке приоритетов буси для счастья почему-то не нашлось места.

Они вошли в тепло дома, и Эканар тут же наполнил элем две большие кружки. Хозяин и гости уселись в импровизированной гостиной, которую Эканар создал, уничтожив большую часть своего жилища. Все стены были уставлены полками с тысячами книг. Некоторые книги были невероятно древними; другие сохранились еще со времен Старого Мира. Бросались в глаза большие разделы, посвященные истории, географии, искусствам, психологии, конструкторскому делу, алхимии, языкам, мистицизму и магии.

Эканар уже перестал собирать свою библиотеку: мудрец удалился от дел в довольно молодом возрасте. Кроме того, найти подобные книги в восточных землях было практически невозможно, а тех, что уже занимали полки, с лихвой хватило бы на несколько жизней тщательного изучения — если бы Эканар решил этим заняться. Посетители раздражали мудреца своими требованиями, чтобы Эканар отвечал на их вопросы, будучи совершенно трезвым. Сам Эканар находил эти претензии весьма занудными.

Отхлебнув изрядное количество эля, он выжидательно посмотрел на Танаку.

— Значит, все рассказы про тебя — правда? — наконец спросил он. Теперь в голосе Эканара уже не слышалось веселья.

Танака понимал, чем именно интересуется старый друг. Его глаза затуманились от воспоминания недавно пережитого.

— Да, правда.

— Может, расскажешь поподробнее? — мягко поинтересовался Эканар.

По губам самурая скользнула тонкая улыбка. Он даже не предполагал, что старик проявит столько такта; обычно Эканар, что называется, сразу брал быка за рога. С другой стороны, Танака впервые мог поведать свою историю человеку, которому он доверяет. Он понимал, что этим облегчит себе душу после столь стремительного и неожиданного превращения из наиболее именитого воина Империи в обычного отступника.

— Сейчас Сегун находится в весьма слабом и щекотливом положении. Он боится за свое место, потому что знает, что дайме плетут против него заговор, собираясь, возвести на престол нового Сёгуна.

Эканар молча кивнул: то, что рассказал Танака, уже знал каждый крестьянин.

— Страже Сёгуна отдали тайный приказ убить всех главарей заговорщиков-дяйме, а также уничтожить всю их родню. Именно я, будучи капитаном стражников и вообще высшим офицером Стражи, отдавал распоряжения своим подчиненным. Мне приказали лично проследить за уничтожением господина Канадзавы, который тогда был моим наихудшим недругом. Но я почувствовал, что неспособен хладнокровно убить человека. Чувство долга во мне боролось с моей честью. Следовать полученному приказу значило пойти против принципов бусидо.

— И все же дошли слухи, что ты убил в поединке господина Канадзаву, а уж потом скрылся. Отчего же ты оказался в опале?

Танака опустил голову. Когда он заговорил, в голосе послышалась сильная горечь и раскаяние.

— Я не смог убить его четырехлетнего сына, который теперь унаследует трон отца. Там была мать ребенка… она просила меня не делать этого. Стражники уже приближались, а я все не мог заставить себя выполнить приказ.

После долгого молчания мудрец задал вопрос, который напрашивался сам собой:

— А почему не харакири? Я удивлен, что ты до сих пор жив. Лицо Танаки исказилось от боли и стыда.

— Н-не знаю; что-то остановило меня. Появилось сильное ощущение, будто я еще не сделал чего-то очень важного. Однако моя честь уже разрушена, и сейчас я настолько же мертв, как если бы совершил самоубийство.

— Говоришь, сделать нечто важное? Не понимаю, о чем ты.

— По-моему, это каким-то образом связано вот с этим мальцом.

Тут Эканар обратил внимание на второго гостя, до сих пор сидевшего тихо и смирно. Мудрец заметил, что в мальчишке, который теперь жался к своему единственному другу, действительно есть нечто необычное.

— Ну-ка, ну-ка, кто тут у нас? — произнес старик, наклонясь поближе, чтобы рассмотреть.

Танака с удивлением отметил, что мальчик нисколько не смутился пристального взгляда Эканара, хотя прежде вел себя совсем иначе. Он даже отвечал мудрецу внимательным и серьезным взглядом. Внезапно Эканар издал пронзительный вопль и подскочил на месте, напугав обоих гостей. Он тут же умчался куда-то, и Танака слышал, как он взволнованно мечется