Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

class="p1">Он зажег ее, и тонкий язычок пламени окрасил все вокруг в бледно-желтые тона, мягко отодвинув по углам мрачные тени. Воздух в комнате был приятно теплым, с густым запахом дымка. Утвари в комнатушке почти не было, если не считать грубо сколоченной кровати, небольшого комода рядом, единственного простенького стула да очага. Деревянный пол был частично покрыт старой медвежьей шкурой. Окон не было вовсе, как в большинстве крестьянских домов, — самым главным была изоляция от холода, так что наружный свет почти не проникал внутрь.

Танака подполз к двери. Петли были практически новыми и противно заскрипели, когда он распахнул створки. Самурай прищурился, глядя на стоявшего в дверях посетителя — он казался немного знакомым.

Мужчина был довольно стар, лет эдак сорока пяти. Танака редко встречал кого-нибудь старше себя. Высокий и статный гость был широк в груди и плечах, вот только лицо его выглядело преждевременно постаревшим. Темная кожа была потрескавшейся и нездоровой. Практически лысый череп кое-где был покрыт седыми волосами. В глазах мужчины, голубых и прозрачных, светилась мудрость, расчетливость и еще недоверие. Жить в ледовых пределах Ниппонской империи было непросто, и человеку было нелегко взрастить в себе доверие.

Наконец Танака понял, почему вошедший показался ему знакомым: это был Йориэ Сайто, сын деревенского кузнеца, который, верно, уже и сам давно был кузнецом. Они никогда не были друзьями, но когда-то неплохо понимали друг друга. В годы юности Танака был слишком вспыльчивым и амбициозным, чтобы заводить настоящих друзей. Сейчас он с грустью вспоминал о прошлых ошибках.

На секунду взгляды двух мужчин встретились. Потом Сайто отвесил легкий поклон и заговорил.

— Приветствую вас, Танака-сан.

Обращение было вежливым, однако так обычно обращались равные по положению. Танака понял, что его испытывают. Он тоже поклонился, немного ниже, как кланяются вышестоящему начальнику — невиданное дело для самурая, который общается с крестьянином.

— Приветствую вас, Сайто-сан.

Сайто внимательно разглядывал самурая, не веря в происшедшие перемены. В свое время, занимая должность деревенского буси, Танака был горд и жесток; сейчас же, вернувшись сюда в опале, он был полон смирения. Танака изменился, это было видно по его глазам; но сама разница была столь огромной, что это вызывало беспокойство. Обычно смерть приходила за мужчинами слишком быстро, чтобы они успевали превратиться в философов, но этот воин все-таки успел.

— Заходите, пожалуйста, — произнес Танака, ступив в сторону. Сайто кивнул и последовал приглашению. Танака закрыл за ним дверь, а Сайто тем временем опустился на единственный стул. Гость сразу же заметил фигурку ребенка: тот, забыв обо всем на свете, все еще сладко спал. Сайто удивленно приподнял брови: он явно не ожидал увидеть ничего подобного.

Пока кузнец молча разглядывал самурая, тот принялся снимать доспехи.

— Погожие дни заканчиваются, — наконец подал голос Сайто. — Добраться до следующей деревни до больших снегов будет сложно.

Да. Я надеялся обрести приют в Киото.

Кузнец кивнул; было ясно, что слова Танаки нисколько не удивили его. Саньцзин был единственным городом в пределах пятидесяти миль от Киото, и слишком много самураев рыскало по округе, чтобы беглец мог надеяться на спокойное прибежище, где можно переждать.

— Нам опасно укрывать у себя ронина.

— Почти никто из самураев не знает, что я собирался в Киото. Они не станут искать меня здесь.

— Но ведь ты ронин?

— Да. — Не поднимая глаз на собеседника, Танака снимал цурубасири.

— А я теперь деревенский староста, так что мне решать, останешься ты или нет.

— Значит, в твоих руках моя судьба, — пожал плечами Танака. — И его тоже. — Он указал на спящего мальчонку.

Сайто что-то проворчал. Хладнокровное отношение ронина сбило его с толку. Танака никогда не был особенно вспыльчивым, а сейчас вообще был крайне невозмутим.

— Мы ничего не должны самураям. Вы все — жестокие насильники!

Обвиняющий взгляд Сайто обжег Танаку, однако выцветшие голубые глаза самурая спокойно приняли вызов. Он лишь кивнул.

— Но я больше не самурай. Я лишился чести.

Староста внимательно и остро поглядел на собеседника, потом кивнул.

— Ты действительно изменился: в твоих глазах бесчестье выглядит честью. Мы здесь, в Киото, слышали о том, что ты сделал; но те из нас, кто помнит тебя в прошлом, не верят в перемену.

— Что ж, это вполне понятно. Я не горжусь тем, кем я был когда-то. Я убил больше людей, чем было дуэлей у большинства самураев, и это тяжелым грузом давит на мое сердце. Однако я принял обет ненасилия и ничто не заставит меня его нарушить.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Староста Киото обдумывал свое решение.

— Если старый мудрец спрячет тебя, ты можешь пересидеть здесь Зиму.

Танака поклонился, демонстрируя, что высоко оценил вердикт Сайто. Кузнец ответил таким же поклоном, но в глазах его все так же светилось недоверие. Не сказав больше ни слова, Сайто вышел из комнаты.

17

Если понимаешь, то вещи оказываются такими, какими они есть на самом деле; если не понимаешь, то вещи оказываются такими, какими они есть на самом деле.

— Дзэнский коан

Планета Теллюс

Ниппонская империя

Деревня Киото

После того как они, уединившись в своей комнате, расправились с роскошным завтраком, Танака одел своего юного протеже в одежду, которую любезно подарила хозяйка харчевни. Из-за отмороженной руки переодевание показалось Танаке долгим и мучительным занятием. Одежда была явно не по размеру; судя по всему, ее носил еще старший сын хозяйки.

Самурай попытался, было подбодрить мальчика словами, однако это оказалось не таким простым занятием.

Мальчик молча наблюдал за Танакой, позволяя ему обращаться с его телом как угодно. Темно-синие глаза внимательно изучали все вокруг, и в их глубине мерцал пугающе сильный разум.

Поверх своего кимоно Танака набросил серую тяжелую накидку и опустил капюшон, чтобы таким образом скрыть свое лицо — он понимал, что для многих все еще остается незнакомцем.

Танака погасил масляный светильник и взял мальчика на руки. Зал харчевни оказался пустым, что было вполне кстати. Огонь в очаге взбирался по кучке только что уложенных сучьев и тихо потрескивал, уютно разговаривая сам с собой. Деревенские жители по обыкновению не рубили деревья — всякая живая поросль обладала душой, так что для топки и обогрева собирали только сухой хворост и мертвые стволы.

Бережно неся найденыша на закорках, Танака вышел в морозный полдень. Слегка мело, хотя в целом погода была относительно хорошей: большие снега Зимы еще не пришли на эту землю. Как правило, в середине Зимы холод стоял такой, что недостаточно тепло одетый человек замерзал