Теория волшебных грёз - Ава Райд

– Ну же, – Госсе положил руку ему на плечо и слегка потряс. – Отвечайте.

– Не знаю. – Престон так долго не моргал, что у него защипало в глазах. – Декан Фогг должен был меня отчислить.

– Элори, да соберитесь же, – с досадой сказал Госсе. – Думаете, это худшее, что вытворяли студенты? Даже близко нет. Как-то раз второкурсник разгромил кабинет профессора в отместку за плохую оценку, и всё, что он получил – выговор.

– Наверняка это был аристократ. – Престон говорил совсем равнодушно, без обиды. – Ллириец.

Госсе вздохнул. Снова воцарилась тишина.

– Да, что есть, то есть, – ответил Госсе, призадумавшись. – Вам не изменить, откуда вы родом. Да, вероятно, было бы лучше, если бы вы поссорились с кем угодно ещё, только не с сыном барона. Однако я склонен верить, что Саути получил по заслугам.

Престон поднял взгляд. Его руководитель весьма снисходительно улыбался, играя бровями.

– Это неважно, – сказал Престон. – Заслужил он это или нет… с ним ничего не случится. Но даже если меня не отчислят, это останется в личном деле, и…

– Не беспокойтесь об этом, – махнул рукой Госсе. – Я позабочусь, чтобы это не попало в ваше дело.

Престон неверяще уставился на него.

– То есть, – продолжил Госсе, – если вы согласитесь оказать мне взамен услугу.

«Ну конечно». Престон напрягся. Настороженно ответил:

– Какого рода услугу?

– Помощь с работой, разумеется. Вы всё ещё мой ассистент по духу, если не по закону.

– С работой, – повторил Престон. Он внезапно почувствовал себя странно, будто оцепенел. – Я не смогу. Меня не допустят в аудитории…

– Да не скромничайте, – перебил Госсе. – Вы прекрасно понимаете, о чём я, и я говорю не о проверке студенческих работ или подготовке лекций. Я говорю о работе с фантазиями. Работе с грёзами. О том мифическом, магическом мире, что течёт под миром рационального. Я изо всех сил старался несколько недель, но так и не смог попасть в него без вас. Скептик вы или нет, но вы – ключ. Понятия не имею, почему, но похоже, без вас у меня ничего не выходит.

Престон долго-долго смотрел на своего руководителя. В глубине сознания эхом отдавались колокола. Он даже видел их сейчас: латунные, дерзкие, гудящие невозможным звоном из-под воды.

– Не может быть, чтобы это зависело от меня, – сказал он. – Не должно. Вы сами сказали, что я скептик, так что…

– Да, довольно извращённо вышло, правда? Возможно, у мира магии нездоровое чувство юмора. Ваша мама – лийрийка, да?

– Да, – осторожно ответил Престон. – Какое это имеет значение?

Госсе улыбнулся.

– Да я сам пока не уверен. Возможно, никакого. Возможно, решающее. – Он взглянул на часы, потом снова на Престона: – Я бы сказал, что нам стоит возобновить наши усилия немедленно, но вы не в лучшей форме, а там, куда мы направляемся, вам понадобятся все силы. Давайте встретимся с утра здесь, в моём кабинете?

Престон чувствовал себя измождённым. Но в этом мире не было ни аварийного люка, ни потайной двери в стене. Здесь он был смертен и пребывал всецело во власти вышестоящих. И они продолжали давить на него, лепить, пока он не принимал угодную им форму.

– Ладно, – сказал он. – Завтра.

– Превосходно.

Госсе поднялся, потирая руки и сияя детским нетерпением. Престон тоже встал, мечтая, чтобы его отпустили. Но прежде, чем он успел добраться до двери, Госсе сказал:

– Погодите минутку.

Престон с ужасом обернулся.

– Поймите, это правда не мой выбор. Будь моя воля, вы бы отделались внушением и предупреждением. Но декан Фогг зависит от своих благодетелей, и в конечном счёте он всего лишь слабый человек. Лучше сделать вид, что мы подчиняемся его приказам, по крайней мере, пока. Нам же не нужно, чтобы он заподозрил неладное и помешал нашей важной работе.

Престон молча ждал, напрягшись.

– Что означает, к сожалению, что я должен отстранить вас от должности легата, – сказал Госсе. – Лишь временно. Только до тех пор, пока это дело не уладится. – Госсе выжидающе сделал паузу. – Так что будьте добры, отдайте значок…

Он протянул руку ладонью вверх. Снова повисло молчание.

– У меня нет его с собой, – сказал Престон. И прежде, чем Госсе успел что-то сказать, он резко развернулся и бросился за дверь.

Престон осознавал, как холодно было в это мрачное серое утро, но не чувствовал мороза. Его пальто было расстёгнуто и развевалось на ходу, пока он быстрым шагом шёл по тротуару вдоль озера Бала. Лёд кое-где треснул, и огромные глыбы плавали, словно буи, а тёмная вода неподвижно стояла в трещинах.

Престон остановился на причале, глядя на озеро. Вдали чернили линию горизонта угольного цвета горы Арганта. Он видел – едва-едва – снег на вершинах, отчего они казались тёмными фигурами с белыми бородами. Его поражало, насколько отчётливо он их различал, даже с такого расстояния. Даже без очков. Напротив, мир казался теперь чётче, чем в очках.

Не отрывая глаз от аргантийских гор, Престон сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись вокруг кусочка холодного металла, вытащили его. Значок с драконом смотрел на него, поразительно лукаво сверкая изумрудным глазом.

Престон на миг сжал значок в кулаке, металл впился в кожу. Затем он размахнулся и изо всех сил швырнул его. Значок чиркнул по льдине, нырнул в воду и безвозвратно ушёл в глубины озера.

Престон не вернулся в общежитие, где его ждал бы Лото либо с подбадриваниями, либо, что казалось только справедливее, с гневными тирадами. Престон не вынес бы ни того, ни другого. Другим вариантом было общежитие Эффи – туда ему, конечно, и следовало пойти, утешить её. Слова Саути звенели в голове, вызывая с каждым повторением новую вспышку ярости. «Я покажу тебе, каково это – возлежать с сыном барона».

Он посмотрел на свои руки, на сбитые костяшки пальцев, которые должны были болеть куда сильнее. Престон не мог доверять себе. Если он способен на это, то на что ещё?

И Престон пошёл дальше, вдыхая солёный запах с озера. Он шёл без определённой цели, потому что осознал: в этом мире ему некуда идти. Больше некуда. Есть лишь одно место, которое он мог бы назвать домом. Место, где слова вроде «ллириец» и «аргантиец» не имеют смысла, где ничто не меняется без его воли.

Он выкурил сигарету, стоя на самом краю причала, пальцы дрожали. Курение лишь чуть успокоило нервы, позволив набросать нечто вроде набросков плана.

Придя к решению, он потушил сигарету и повернул обратно к университету. Он шёл, опустив голову, хотя вряд ли кто-то узнал бы его без очков. Утро было