Теория волшебных грёз - Ава Райд

И снова. Как-то отстранённо услышал крик Эффи. Услышал, как Лото подбадривает его. И вот, наконец, двое дюжих служащих, надзиравших за порядком, схватили его за плечи и оттащили от Саути.

Саути остался лежать на полу, он стонал и дёргался, пока служащие поднимали Престона на ноги. Он не осознавал, как тяжело дышит, пока не встал, кашляя и захлёбываясь, всё ещё преисполненный самой горькой, самой чёрной ненависти.

19

Дорогая моя Клементина!

Мы читали сказки и мечтали о рыцарях в сияющих доспехах. Храбрых, верных, умных и добрых. Они устилали землю трупами поверженных драконов и карабкались по плющу, чтобы добраться до нас, скрытых в башне. Ныне же, во цвете лет, я задумалась: что прячется под шлемом и кольчугой? Эти рыцари – быть может, они полны гнева? Бессердечны? Или, что хуже – они попросту смертны, подвержены всем страстям и порокам обычных мужчин? Сия мысль невыносима для меня. О, если б я могла по-прежнему верить в блеск героев нашей девичьей поры.

«Письма и дневники», Антония Ардор, 124 год от Н.

Эффи трясло, она почти онемела. Она смотрела, не в силах пошевелиться, почти не в силах вздохнуть, на сцену перед собой.

Престон ещё несколько секунд боролся, пытаясь вырваться из рук служащих, потом обмяк. Он замер, и служащие нерешительно отпустили его руки. Он пошатнулся, поднеся ладонь к носу, чтобы остановить поток крови.

Лото шагнул вперёд, чтобы подхватить Престона, закинул его руку себе на плечо, а Эффи опустилась на колени. Её мозг отказывался работать, действовало лишь тело. Она подобрала искорёженные остатки его очков – линзы треснули и разбились, оправа погнулась так, что не починить.

– Эффи, не надо. – Голос Престона звучал невнятно, но резко. – Брось.

«Но ты же не видишь без них».

Эффи не смогла выдавить эти слова. Вместо этого она встала, дрожа, прижимая раздавленные очки к груди.

Саути поднялся на ноги. Кровь заливала перед его рубашки, а под левым глазом уже вздувался броский фиолетовый синяк.

– Ты меня чуть не убил! – взвизгнул он. – Аргантийское отродье…

– Ой, да ты сам напросился! – парировал Лото.

– Хватит! – вступился один из служащих. – Вы оба влипли по уши.

– Это он начал! – взревел Саути. – Я просто подошёл побеседовать…

– Ах ты лжец! – взвился Лото. – Лжец и сраный м…

– Хватит! – заорал служащий. Он протиснулся между ними, уперев одну ладонь в грудь Престона, а другую – в грудь Саути. – Вы оба, с утра – к декану. Вам повезло, что я не звоню в полицию.

– Пожалуйста, – наконец обрела голос Эффи. – Пожалуйста, не надо.

Взгляд служащего метнулся к ней. Он был ледяным. Служащий осмотрел её с ног до головы и сказал:

– А ты зачем так вырядилась? Чего ты ждала от двух горячих голов? Ещё слово, и тоже пойдёшь к декану.

Втроём они побрели по холоду обратно в общежитие Престона и Лото. Никто не проронил ни слова. Лото поддерживал Престона, хотя тот шёл сам, а Эффи зажимала ладонью ему нос, хотя кровь уже не текла. В другой руке она несла его разбитые очки. Когда они наконец добрались до общежития, Престон многозначительно посмотрел на Лото, и тот, поняв намёк, удалился в свою комнату.

Эффи и Престону оставалось только отправиться к себе всё в том же гробовом молчании. Едва дверь закрылась, Престон упал на стул у письменного стола. Ссутулился, закрыв лицо руками. Слышалось лишь его тяжёлое, хриплое дыхание.

Сесть было негде, и Эффи опустилась перед ним на колени, оказавшись почти на уровне его глаз. Она долго смотрела на Престона, ничего не делая, просто смотрела ему в лицо, что виднелось меж пальцев. На его слегка загорелую кожу, на веснушки, поблёкшие с приходом зимы.

– Прости, – наконец прошептал он, не убирая рук. – За платье.

Эффи опустила взгляд. Перед её бального платья был забрызган кровью Престона. Она засохла полосами на тафте и пропитала даже шёлковый нижний слой.

– Ерунда, – сказала она. – Рии это неважно.

– Мне важно. – Слова вырвались резко и горько. – Я испортил его. Я всё испортил.

– Нет, – покачала головой Эффи. – Это не твоя вина. Лото прав, он сам напросился…

– Нет, – перебил Престон. – Моя. Я мог просто уйти. И должен был… – Наконец он убрал руки от лица. Глаза у него были остекленевшие и блестящие. – Что со мной не так, Эффи?

У неё сжалось сердце.

– С тобой всё так, – твёрдо сказала она. – Саути это заслужил. Возможно, заслужил и что посерьёзнее.

Престон лишь медленно, судорожно вздохнул.

– Я никогда не думал, что способен на такое. Просто… – Он зажмурился. – Я уже и не знаю, кто я.

Эффи медленно потянулась к нему. Отвела его руки от лица. Её белые перчатки липли от крови. Прикоснулась ладонями к его щекам, чувствуя сквозь пропитанную кровью ткань тепло его кожи, жар алкоголя и не до конца отпустившей его ярости.

– Я знаю, кто ты, – тихо сказала она. – Ты очень умный. Это даже раздражает. У тебя есть принципы. Ты честный и добрый. И ты спасаешь людей. Спасаешь Лото от его скверных порывов. Меня спас, во всех смыслах, какие только можно представить.

Престон снова закрыл глаза, на лбу залегла глубокая складка. Эффи внимательно смотрела на него, гладила пальцами по щеке, готовая стереть слёзы. Но она ни разу не видела, чтобы он плакал.

Не увидела и теперь. Вместо этого Престон снова открыл глаза, склонил голову и прижался губами к её ладони. Эффи почувствовала, как внутри неё поднялась огромная волна любви, почти до боли. Когда-то он был её соперником. Потом союзником. Потом другом. Возлюбленным. Защитником. Спасителем.

Она наклонилась ближе, пока их лбы не соприкоснулись. Затем поцеловала его нежно, но без сомнений, словно могла влить эту мучительную, необъятную любовь в него через прикосновение.

Он ответил на поцелуй, сначала неуверенно, потом со всё нарастающей страстью, поддерживая её затылок и запустив пальцы ей в волосы. Шпильки, которыми Рия так тщательно закрепляла её причёску, выпали, и волосы рассыпались по плечам.

Эффи приподнялась с пола, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Помнишь, ты мне как-то рассказывал про одну аргантийскую пословицу? – Эффи провела пальцем по его вмятинкам на переносице от очков. – «Узнай, прежде чем любить». Я знаю тебя, Престон. И я люблю тебя.

У него дёрнулся кадык. Глаза блестели, но слёз так и не было.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Много это или мало… моё сердце принадлежит тебе.

Эффи наклонилась и снова поцеловала его. Осторожно подхватив её, Престон