Теория волшебных грёз - Ава Райд

– Предполагалось, что это романтично, – пояснила Рия. – Как поцелуй в полночь. – Она остановилась, нахмурившись. – Хотя, пожалуй, трактовка очень вольная.

– Мне очень нравится! Выглядишь прекрасно. Мэйзи будет в восторге.

Рия сжала её руку в знак поддержки. Затем они закутались в пальто и шарфы и смело вышли в ночь. Улицы были необычайно тихие, снег на тротуарах уже слежался, чистое небо сияло звёздами.

На углу Рия свернула к музыкальному колледжу, где её ждала Мэйзи, а Эффи одна пошла к зданию литературного колледжа. Проходя под аркой с высеченными именами Спящих, она размышляла, как всё бренно в конечном счёте. Мрамор рассыплется, имена сотрёт время и ветра. Свет любого героя померкнет.

В каком-то смысле ей повезло: она своих героев уже лишилась. Эффи так сжилась с горем, что ей казалось, будто она для него и создана. Горе она знала не хуже, чем стук собственного сердца.

18

Существует небольшая, но влиятельная группа учёных, чьи работы сосредоточены на отношениях дочери Нейрина и её возлюбленного в «Нейриаде». Они настаивают: эта сюжетная линия воплощает ключевые темы эпоса Аньюрина, она значимее военных подвигов Нейрина. Их исследования утверждают, что «Нейриада» – история не войны, а любви. Трагическая развязка часто становится камнем преткновения, ибо считается, что литература требует счастливого финала для романтических произведений.

Возможно ли превозносить любовь, что завершилась горем?

«Вопреки смерти и жанру: «Нейриада» как романтическое произведение», доктор Морган Мэлори, опубликовано в «Сборнике литературной критики Ллира», 198 год от Н.

– Да ладно, дружище, ты просто обязан пойти.

Престон и Лото стояли перед ростовым зеркалом в вестибюле общежития. Престон скептически и угрюмо взирал на своё отражение. В смокинге он казался себе чужим, неузнаваемым.

– Нет никакого смысла, – сказал Престон. – Просто очередная замшелая традиция. К тому же теперь с ней носятся как со способом «поднять боевой дух», а на деле – просто грубый национализм и ксенофобия.

– Тем более надо идти! – Лото выпрямился, убрав руку, и сменил тон на серьёзный. – Они победят, если ты спрячешься. Саути со своими прихвостнями. Этот самодовольный му…

– Ладно, хватит, – резко оборвал Престон, чувствуя, как горит шея. – Я пойду. Но с тебя – идеальное поведение.

– У меня всегда идеальное поведение, – бесстыдно солгал Лото.

Престон бросил на него убийственный взгляд.

Но Лото не стал спорить. Поправляя бабочку и безуспешно пытаясь пригладить волосы, Престон вспоминал два прошлых Зимних бала. На первом курсе Лото напился так, что самым эффектным образом свалился, залив вином из бокала портрет Корентина Эресби, одного из бывших профессоров литературного колледжа. Граф Клэр счёту не обрадовался.

На втором курсе было, пожалуй, ещё хуже. Лото напился не так сильно, но это лишь сделало его навязчивым: он фланировал по залу, флиртуя со всеми, кто бросал на него хоть взгляд. Закончилось тем, что он увёл чужую спутницу. Это не прибавило им с Престоном популярности: ещё долго им вслед неслись по коридорам колледжа шепотки.

Как бы ни хотелось Престону изменить этот факт, он чувствовал своего рода ответственность за Лото – желание удержать его от лишних порывов. Может, потому что родной брат остался далеко за закрытой границей и Престон не мог ни помочь ему, ни защитить. Лото занял в его сердце место, прежде отведённое лишь семье.

Да и, конечно, нельзя же бросить Эффи. Наверняка она уже ждёт на балу. Эта мысль наконец взбодрила его, Престон снял пальто с вешалки и оделся. Лото наливал себе ещё выпить; Престон выхватил у него стакан и потащил соседа к двери.

Перед выходом он мельком глянул в зеркало. Отражение казалось мутнее прежнего, будто очки запотели. Но если зеркало и отказывалось выполнять свою работу, то голоса в голове ясно твердили, кто он. Диверсант. Предатель. Аргантиец. Юный скептик.

Король.

Зал уже ломился от гостей. Гул голосов, тела, качающиеся под золотистыми огнями люстр. Все поднимали тосты, дамы в перчатках прикрывали рты, смеясь. Из угла, где сидел оркестр, лились переливы арфы и скрипок.

Престон с Лото сдали верхнюю одежду. Щурясь, Престон оглядел зал. Зрение почему-то так и не прояснилось. Он снял очки и протирал их полой рубашки, когда услышал её голос:

– Привет.

Он торопливо водрузил очки на нос и обернулся. Перед ним стояла Эффи: золотые волосы убраны в сияющий пучок, жемчуг обвивает шею. Губы – цвета едва распустившейся розы. А платье… воздушное облако небесно-голубого и мерцающий бледно-розовый, деликатно проглядывающий где нужно. Платье было будто морская пена на рассвете. Словно Эффи вышла прямо из воды – делающая первые робкие шаги на берег русалка, чей хвост волшебным образом исчез. Ей бы жить в подводном дворце, а не в этой унылой человеческой суете. Престон почувствовал, как грубо, почти жестоко силой вмешивать её во всё происходящее.

У него перехватило дух. Выразить мысли, а тем более чувства, он не мог, потому сказал простое и правдивое:

– Ты прекрасна.

– Спасибо. – Лёгкий румянец тронул щёки Эффи. – Это всё Рия и её бездонный волшебный шкаф.

Престон протянул ей руку, но не успел коснуться перчатки, как между ними протиснулся Лото:

– Эффи Сэйр! – Это он поднёс её руку к губам для куртуазного поцелуя. – Мой друг Престон пытается сказать, что ты выглядишь бесподобно, ослепительно, божественно…

– Ты бы так красноречиво курсовые писал, – перебил Престон. Его удивила лёгкая дрожь гнева, которую он ощутил. Он знал: в бесстыдном флирте Лото не было угрозы, и всё же…

Но Эффи добродушно улыбалась:

– Слышал, мистер Элори? Не осыплешь спутницу комплиментами – Ланселот Грей сделает это за тебя.

Престон вздохнул:

– Ты не представляешь, насколько ты права.

Лото направился в бальный зал, а Престон наконец взял Эффи за руку и пошёл рядом. Он радовался, что остальные студенты уже налегали на выпивку и не обращали на них внимания, но всё же непрестанно оглядывал зал, чтобы убедиться, что никто не косится на них с Эффи. Вдалеке мелькнула белобрысая голова Саути, но тот был занят друзьями и своим бокалом. Престон облегчённо вздохнул.

– Выпьем что-нибудь? – предложил он.

Эффи закусила губу, колеблясь. Он знал: она редко пьёт, и не хотел принуждать. Потом она кивнула:

– Ладно. Только никакого скотча или виски, пожалуйста. Что-нибудь… сладкое.

– Пожалуй, попрошу бармена положить тебе в коктейль шесть ложек сахара, как ты кладёшь в кофе.

– Да ну тебя!

Престон спрятал улыбку, наклонился и быстро поцеловал Эффи в щёку:

– Я мигом.

Эффи кивнула, но Престон всё равно ещё поколебался. Зал был