Теория волшебных грёз - Ава Райд

встал на ноги вместе с ней. Его рука скользнула вдоль линии жемчужных пуговиц на её спине. Эффи, не прерывая поцелуя, потянула за его галстук, ослабляя его. Она чувствовала пульс Престона, бешено колотящийся, спотыкающийся, пока его пальцы ловко расстёгивали пуговицы одну за другой, и хотелось, чтобы он делал это ещё быстрее.

Наконец платье соскользнуло с плеч и упало к ногам. Престон стянул пиджак, и Эффи помогла ему снять рубашку.

Когда её руки опустились к его ремню, Престон вдруг схватил её за запястье. Эффи подняла на него взгляд с немым вопросом, сердце на миг замерло.

– Подожди, – выдавил Престон. – Эффи, ты уверена?

Она кивнула и долго смотрела ему в глаза, чтобы он понял: она всерьёз. Престон отпустил её запястье. И тогда Эффи продолжила: расстегнула ремень, потом пуговицу брюк, и наконец они оба избавились от одежды и остались друг перед другом нагими.

С предельной нежностью Престон откинул её волосы с плеч и поцеловал её шею, затем ключицу. У Эффи участился пульс, что-то напряглось внизу живота. Он опустил её на кровать, и в считаные мгновения они оба уже тонули в простынях.

Эффи была с ним не раз, так что знала: он будет нежен. Она знала, как он подложит руку под неё и приподнимет её бёдра, как склонит голову к изгибу её плеча, дыша хрипло и тяжело, пока их обоих не охватит волна наслаждения. Но сейчас он, казалось, держал её ещё крепче, словно не вынося ни малейшего расстояния между ними.

Когда под закрытыми веками замелькали ложные звёзды, а Престон рухнул рядом, задыхаясь, Эффи прижала ладонь к его груди. Над сердцем. Оба лежали неподвижно, освещённые лишь бледным лунным светом, льющимся из его окна. Свет цеплялся за изгибы и впадины профиля Престона, и он казался ещё неподвижнее, словно мраморная статуя с прожилками серебра.

Быстрым, внезапным движением Престон поднял руку и сжал ладонь Эффи. Левую, с отсутствующим безымянным пальцем. Он не сказал ни слова, но Эффи испугалась, что он пришёл к тем же выводам насчёт неё, что и она сама. Что он поверил, будто она была испорчена задолго до их знакомства.

Но Престон молчал. И держал её за руку, пока они не погрузились в парные лунные сны, уносящие их обоих в прибежище грёз.

Следующее утро было холодным и мрачным. Было слишком холодно даже для снега, а то, что оставалось на тротуарах, будто окаменело, как ископаемые. Дыхание Эффи клубилось белым паром, когда они шли к административному зданию. Престон держал её за руку, Лото шёл следом.

Эффи старалась осторожно направлять Престона, обходя препятствия на пути, потому что он был без очков. Их разбитые остатки лежали на его тумбочке. Эффи знала, как плохо он видит без них. Но он двигался удивительно уверенно, будто их отсутствие ничуть ему не мешало. Это тревожило Эффи: неужели он так расстроен, что ему всё равно, споткнётся ли он, упадёт или случится что похуже?

Когда они добрались до кабинета декана Фогга, то обнаружилось, что Саути уже ждёт их. Его глаз распух так, что в иной ситуации они бы посмеялись, – как большая чёрная слива. Другим глазом он злобно щурился. Когда они вошли, он набрал воздуха, будто собираясь заговорить, но его перебил другой голос:

– Рад видеть, что вы всё же решили явиться. – Мастер Госсе говорил до тошноты беззаботно. Опираясь на стол декана Фогга, он вертел в руках незажжённую сигарету. – Представьте моё удивление: получить среди ночи звонок о том, что мой любимый студент и подопечный влип в столь неприятную и компрометирующую ситуацию.

– Он не виноват, – возразил Лото. – Просто Саути, как всегда – ни стыда, ни совести. Он спровоцировал Престона.

– Вы что, перепутали университет с какой-то забегаловкой, мистер Грей? – Теперь в разговор вступил декан Фогг, и вот его тон был ледяным. Он поднялся с места, обошёл стол и указал на стулья, расставленные перед ним – четыре, аккуратной линией. – Мы что, решаем наши разногласия пьяными драками? Садитесь. Все.

Бормоча что-то себе под нос, Лото плюхнулся на стул. Эффи последовала его примеру, медленно опустившись на средний, Престон прошёл следом за ней и сел на самый край сиденья. Саути злобно посмотрел на них, прежде чем наконец сесть на стул слева от Лото.

– Я не жду услышать от кого-то из вас полную правду, – сказал декан Фогг. – Но служащие рассказали мне то, что видели. Мистер Саути подошёл к мистеру Элори, оба были нетрезвы. Произошёл краткий обмен репликами. А затем мистер Элори повалил мистера Саути на пол. – Взгляд декана Фогга устремился на Эффи. – Служащие сказали, что это была драка из-за девушки.

– Это неправда! – выпалила Эффи. – Престон выпивал, но он не был пьян. А Саути еле ворочал языком. Он его спровоцировал. Он назвал его… – Эффи замолчала, горло вдруг перехватило. Она вспомнила, как Саути презрительно бросил: «Аргантийское отродье», и ощутила, как побежали мурашки от ярости.

– Так или иначе, очевидно, что именно мистер Элори эскалировал ситуацию до физического насилия, – сказал декан.

Все взгляды обратились к нему. За всё время, проведённое в этом кабинете, Престон не проронил ни слова. В какой-то момент он ссутулился на стуле, упираясь локтями в колени, и спрятал лицо в ладонях. Даже сейчас он и не вздрогнул.

– Элори? – подтолкнул его мастер Госсе. – Может, изложите свою версию?

Последовала долгая пауза.

– Всё так, как вы сказали, – наконец прошептал Престон. – Саути меня спровоцировал. Я напал на него.

На этот раз пауза была не столь долгой, но бесконечно более неловкой. У Эффи ныло сердце. Декан озадаченно сверкал глазами.

– Может, у вас есть какое-то оправдание вашим действиям? – спросил он.

– Нет. – Слово упало камнем.

– Я требую, чтобы его отчислили! – прошипел Саути. – Как только мой отец узнает об этом…

– Ой, достал со своим отцом, – закатил глаза Лото. – Не можешь сам за себя постоять? – Он помолчал, затем, усмехнувшись, бросил взгляд на фингал Саути: – Не можешь, судя по всему.

– Достаточно, мистер Грей, – прервал его декан. – Рассказ служащих подтвердился. Мне придётся созвать заседание дисциплинарного совета, который определит меру наказания. До тех пор, мистер Элори, я вынужден отстранить вас от занятий.

– Что? – Эффи вскочила на ноги с такой силой, что стул опрокинулся на пол. Сердце колотилось в ушах. – Это совершенно несправедливо!

– Сядьте, мисс Сэйр, – сказал декан Фогг.

– Нет!

Она уже бывала здесь, в этой самой комнате, с этими самыми стульями, и сражалась за Ангарад. За себя. Тогда ей помогал Престон, но сейчас… он всё так же сидел сгорбившись, закрыв