Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

них вырвались светящиеся струи, свет отразился от пола и взметнулся вверх сияющим щитом. В тот же миг в него врезались выпущенные из мортир снаряды. Вспыхнуло и погасло оранжевое пламя. Грохнули взрывы, разметав по сторонам шрапнель. Флавий упал на колено, чувствуя, как от удара враз убыли силы. Он напрягся и потянул жар из медальона.

Циклопы продолжали стрелять. Снаряды врезались в щит один за другим. Сквозь грохот взрывов прорывался натужный крик. Флавий не сразу понял, что кричит он сам. Кипящая чаша внутри змеевика будто взорвалась, фонтанируя колючим жаром. Раскаленный свет растекся по телу. Флавий мысленно собрал весь жар в ком и, вскинув руки, вытолкнул его из себя. Сияющая волна с ревом покатилась на атакующих, опрокинула циклопов и врезалась в пауков. Металл заскрежетал о гранит. Пытаясь удержаться, стальные чудовища цеплялись за плиты, каменная крошка летела из-под их лап.

Егор сорвался с места и, сверкая деревянными пятками, побежал к ближайшему пауку. Флавий щелкнул замком висящего на поясе несессера, выхватил оттуда продолговатый футляр и откинул крышку. Две горошины поблескивали зелеными круглыми боками.

– Есть для вас работа! – Он вытряхнул одну на ладонь и закинул в рот.

Язык защипало, щеки онемели. Флавий запрокинул голову и сглотнул. Раздирая гортань, горошина скатилась вниз, набухла и раскрылась в желудке бутоном боли. Жгучая молния прошила позвоночник снизу вверх, ударила в голову. Боль проникла в руки и ноги, охватила каждый дюйм тела. Флавий выгнулся, ребра его затрещали, грудная клетка разбухла. С треском лопнул мундир, штаны и сапоги расползлись по швам. Кости Флавия начали утолщаться, вытягивались жилы, нарастали мясом мышцы. За десяток секунд он стал вдвое выше и шире Егора.

Боль исчезла, но нестерпимо зудели лопатки. Флавий повел ими, и на его боках шевельнулась еще одна пара рук. Новые конечности располагались на локоть ниже обычных. Флавий подвигал ими, будто всегда имел четыре руки, как какой-нибудь индийский божок.

Не оставалось времени проверять, что случилось с глазами, но Флавий одновременно видел происходящее и спереди, и сзади, и с боков. Он направил в одну из рук силу змеевика и, зажав в ладони новую сверкающую плеть, ринулся следом за Егором. Тот уже подбежал к пауку. Стальной хищник оказался раза в три выше голема. Он перестал скользить и, приходя в себя после удара, хаотично перебирал лапами. Второй паук готовился к атаке, циклопы поднимались на ноги. Флавий хотел ударить по ним еще одной световой волной, но сил хватило лишь на крохотный сгусток света. В полете тот растянулся в сеть и накрыл паука и циклопов.

Егор ухватился за лапу первой стальной твари, подтянулся и запрыгнул на панцирь. Засунул пальцы под стальную чешую и дернул. Сталь поддалась, но голем не смог развить успех. Паук выгнул вверх лапы и вцепился ими в Егора. Раздался щелчок, и разорванное пополам тело голема разлетелось в разные стороны. Флавий крутанул бичом, удлиняя его, насколько можно, замахнулся и ударил. Световой жгут просвистел над пауком и обмотался вокруг его тела. Флавий дернул бич на себя, тот размотался, увлекая за собой жертву. Тварь с лязгом опрокинулась на спину. Второй удар пришелся по брюху хищника. Стальная чешуя лопнула, из пореза брызнула салатовая жидкость, похожая на травяной сок. Зеленая жижа потекла по телу паука на гранитные плиты.

Флавий занес руку для нового удара, но вовремя заметил вспышки из стволов мортир: циклопы избавились от сети. Он едва успел вскинуть новый световой щит. Вспыхнуло оранжевое пламя, воздух наполнился грохотом. Сдерживая натиск, Флавий с трудом устоял на ногах, мельком заметив, как по гранитным плитам ползут друг к другу разорванные части Егора.

Собрав все силы, Флавий метнул щит в циклопов. Световая волна сбила их с ног. Флавий взмахнул бичом, чтобы добить опрокинутого паука, но в этот момент вторая тварь прорвалась сквозь сеть. Словно копье, метнулась стальная лапа. Жгучая боль резанула Флавия слева по ребрам, на гранит хлынула кровь. Он выгнулся, направляя в рану жар змеевика, и пропустил укол в плечо. В глазах потемнело, Флавий еле увернулся от нового удара, дернул бичом, и отрубленная паучья лапа грохнулась на пол.

На спину паука вскочил невредимый Егор. Голем рывком вырвал стальную пластину на морде хищника и по плечо засунул руку в открывшуюся дыру. Паук дернулся, один его глаз моргнул и погас. Флавий отбил очередной удар и лупанул кнутом по второму паучьему глазу. Ослепленная тварь закрутилась на месте. Егор отогнул еще одну пластину. Хищник зашарил лапами по спине, пытаясь схватить голема, но тот увернулся. Паук издал оглушительный визг, встал на дыбы, опрокинулся на спину и, придавив тушей Егора, замер.

Он будто передал свою жизнь неподвижно лежащему в зеленой луже собрату. Тот задергался, выгнул лапы и уперся ими в гранит. Паук перевернулся на брюхо и ринулся в атаку. Стальная лапа резанула Флавия по спине. Зашипев от боли, он с разворота ударил хищника бичом. Сияющая нить отрезала твари передние лапы, паучья туша по инерции двинулась на Флавия, и он чудом успел отскочить: стальные жвала клацнули у самого его лица.

Паук продолжал напирать. Из его брюха сочилась зеленая жижа, глаза-фонари загорелись красным огнем, будто пытались прожечь противника насквозь. Флавий уперся в хищную морду свободными руками, зачерпнул из змеевика силы и взмахнул бичом. Сияющая нить вошла пауку в глаз, проскользнула внутри брюха и вылетела из второй глазницы. Флавий напрягся и со всех сил дернул. Паук замер, половина массивной туши с чваканьем поползла вниз и шлепнулась на гранит. Из обнажившегося нутра посыпались искры, пошел вонючий дым, во все стороны струями хлынул зеленый сок.

Перепрыгнув через паучью тушу, Флавий ринулся к циклопам. Те снова поднялись на ноги и готовились к стрельбе. Он с ходу обрушил на них бич. Двое выдержали удар, пылающий глаз третьего замигал и погас. Циклоп грудой металла обвалился на пол, будто под его латами была пустота.

Два спасшихся противника успели дать залп прежде, чем Флавий подскочил к ним вплотную. Боль резанула бедро. Охнув, Флавий припал на колено. Он обрушил бич на голову одного из циклопов, другому врезал кулаками. Стальные куклы осели на гранит, глаза-фонари на их лбах вспыхнули и погасли.

Звуки стихли. В тишине капал на пол сок из рассеченного туловища стального паука. Воняло гарью, от натекшей зеленой лужи несло чем-то кисло-сладким. Флавий устало выдохнул, направляя серебряный жар к саднящим ранам. Он побрел было помочь придавленному паучьей тушей Егору, когда воздух рядом заколыхался, загустел, натянулся, словно пленка на парном молоке, и с тугим