Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

алтарных змей кровью. Потоки частично потекли дальше по Туре, частично оттолкнулись от границ и за несколько секунд вернулись к нему. В голове словно выключатель щелкнул — и Люк вдруг собрался. Только ощущение парения над землей появилось.

Он посмотрел под ноги, на Марину, которая стала как-то ниже, но не отпускала его руку, удерживая, — и поспешно опустился на мраморные плиты, потому что действительно воспарил, как воздушный шар.

Люди на трибунах садились. Зазвучали благодарственные гимны, и Марина отпустила его руку. Пришло время символических церемоний.

Люк закрыл глаза. Он пытался найти в себе желание усмехнуться над этим церемониалом и не смог. Ему было торжественно и светло.

«Ты сделал выбор, — напомнил он себе. — И ты никогда не будешь об этом жалеть. И примешь все, что сопутствует твоему выбору с достоинством. И спокойствием».

Марина едва заметно погладила его пальцы, и он повернул к ней голову. Она улыбалась — и понимающе, и взволнованно, и едва заметно иронично.

«Ведь можно не высмеивать все это, — словно говорил ее взгляд. Или, может, он озвучивал ее голосом свои мысли? — Но кто нам запретит продолжать относиться с иронией к себе?»

И правда. Игры не закончились. Они просто перешли на другой уровень.

Священники, не переставая петь, накинули ему и Марине на плечи тяжелые горностаевые мантии с серебряным бархатом. Его Священство вручил его величеству регалии — белый скипетр с гигантским бриллиантом в навершии, который прострелил руку электричеством, и знакомую уже державу. Клубок змей, опустившийся в руку, приветственно зашипел, как старому знакомому, и засветился видимой витой.

— Это мудрость и милосердие, — торжественно возвестил Его Священство. — С мудростью и милосердием правьте нашей стра… нашими странами, государь.

Подали ему пояс с белым клинком, и Его Священство надел его на Люка, подали и перстень с большой плоской жемчужиной, на которой была вырезана печать Инландеров.

— Это сила и закон, государь, — возвестил священник. — Правьте нашими странами силой и законом, но помните, что закон превыше и силы, и короля.

Перед новокоронованным развернули свиток с клятвой, поднесли артефакт, усиливающий голос. И Люк зачитал, вставляя свое имя и меняя «страну» на «страны»:

— Я, Лукас Бенедикт Дармоншир… Инландер, избранный Инлием Целителем, божественным первопредком нашим, основателем стран наших, быть королем и правителем Инляндии и Блакории, клянусь хранить народ, данный мне под руку.

— Клянусь вести страны к процветанию, миру и благоденствию, быть со своими людьми и в легкий год, и в тяжелый, хранить спокойствие, препятствовать несправедливости, надзирать за правосудностью и свершать акты милосердия.

— Клянусь быть добрым отцом всем людям, над которыми поставлен я волею бога, и служить им и день и ночь. Клянусь быть достойным сыном своего отца Инлия Белого.

— Клянусь. Клянусь. Клянусь.

Прозвучало эхо «клянусь» над трибунами и вновь полыхнула от него волна силы. А когда она осела, перед Люком появился Таммингтон. Традиция — все, кого не выбрала корона, если претендентов было несколько, должны были поклониться новому королю и прямо на Арене принести присягу. И Тамми, сосредоточенный, спокойный, опустился на одно колено и проговорил:

— Я, Роберт Хэмиш, герцог Таммингтон, приветствую вас, государь мой, и приношу вам клятву верности. Мой род, мой дом, моя жизнь принадлежит вам и Инляндии.

— Принимаю, — хрипловато проговорил Люк. — Встаньте, герцог.

И, когда Тамми поднялся, Люк протянул ему руку.

— Знаете, ваше величество, — тихо в сердцах сказал Таммингтон, крепко пожимая ее, — у меня вся жизнь пронеслась перед глазами, когда я понял, что церемония уже началась, а вас все нет.

— Ты был бы хорошим королем, Роберт, — отозвался Люк, с трудом переходя от чувства всевластия к светскому разговору, — и ты оказался смелее меня. И мы не перестали быть друзьями из-за того, что у меня на голове корона. В личном общении называй меня по имени и на ты, будь добр.

— Хорошо, — невозмутимо кивнул лорд Роберт. — Конечно, я бы исполнил свой долг, Лукас. Но мне пришлось бы разрываться между Таммингтоном и Инляндией, а Таммингтон заслуживает того, чтобы его герцог ни на что не отвлекался. Поэтому я очень рад, что обе короны — твои.

— Но не надейся уклониться от поста премьера, — напомнил Люк.

— Только после того, как восстановлю герцогство, — серьезно ответил лорд Роберт. Оглянулся: готовилась церемония приветствия от царственных коллег. — Я должен успокоить родню, — проговорил он с легкой иронией, — они, вернувшись из Рудлога, очень рассчитывали стать родней короля. И выражу свое почтение твоим родным, Лукас. Крепись.

Лорд Роберт удалился. Люк проводил его взглядом и поднял недоумевающий взгляд на небеса. Сердце было не на месте из-за Тамми. Более того, ему даже было за него обидно. Вот вам прекрасный, великодушный, честный, ответственный белый аристократ. Вы не могли дать ему хотя бы Блакорию?

Боги не отвечали. Зато чувство собственности ударило в виски, зашипело в ушах «моя территория, никому не отдам», и Люк чуть не затряс головой, пытаясь отдышаться.

Вновь подошел Его Священство, который на все четыре стороны объявил, что коронация состоялась, поклонился новому королю и помазал ему лоб тремя маслами Белого. Сильно запахло ландышем и ветивером. Такого же помазания удостоилась и Марина. Его Священство, улыбнувшись, спросил: «Позволите, ваше величество?», — и когда она кивнула — мазнул маслом и ее живот, поверх платья.

— Долгих лет их величествам! — возгласил он, и вновь поднявшиеся трибуны прокричали:

— Долгих