Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

— Обязательно останемся, — пообещала ее сиятельство. Люк, заметивший серебристое сияние в области ее живота, решил было уже их поздравить, но вовремя себя остановил. И княжеская чета удалилась ждать, пока оммаж принесут остальные и начнется обед.

«Почти шесть сотен человек присутствовали на коронационном обеде, — писали газеты, — аристократы, министры, офицеры, но стол был скромен и по-военному строг. Пэры преломили овсяный хлеб, отведали овсяной каши с тушеным мясом, и подняли чашу вина из погребов дворца за короля, вторую — за всех погибших, третью — за солдат, офицеров, союзников и командующего Венсана Майлза, который наверняка займет после окончания войны высокий пост. Его величество пил скупо, по одному глотку. Он четко обозначил свою позицию: никаких пиров и излишеств, пока остаются в двух странах голодные люди. Разломив с братьями и сестрами по отцу хлеб и сказав речь, через час его величество вышел к народу на балкон Глоринтийского дворца с супругой и близкими, высшими пэрами и министрами, а также высшими офицерами, обеспечившими нам победу…»

Люди собрались на площадь перед дворцом. В дни коронации открывались ворота дворцового парка, и все желающие могли пройти внутрь, чтобы увидеть короля — под присмотром гвардии, а по нынешним временам — армии, конечно. Дымили полевые кухни, играли оркестры.

Когда Люк увидел это море людей внизу, на парковой поляне перед дворцом, и на площади за воротами до самой реки — видимо, не так уж мало их выживало в Лаунвайте, или уже так много вернулось, — когда замерли за его плечами те, кто вышел с ним на балкон, — он услышал всех этих людей. В мыслях их, воспринимаемых как гигантские волны, заглушая шум толпы, накатывали на него счастье и надежда, восхищение и уважение, гордость и любовь.

— Я усилила ваш голос, ваше величество, — тихо сказала из-за спины леди Виктория. Они с бароном тоже приносили оммаж, а их щиты и сейчас сверкали со всех сторон.

Люк поднял руку и на площадь опустилась тишина. Люди ждали, что он скажет — а он столько раз говорил перед солдатами, что и сейчас слова сами легли на язык.

— Люди Инляндии, — хрипловатый свой голос Люк слышал словно со стороны, — люди Блакории. Я, Лукас Бенедикт Дармоншир Инландер, волею Инлия Белого возведенный на престол, обещаю вам быть добрым и справедливым королем и служить странам и народу как своим родителям, а заботиться, как о своих детях. Нам предстоят нелегкие времена, но самое тяжелое мы уже пережили и теперь будет только лучше. Уже начали возвращаться те, кого угнали на Лортах, и мы не успокоимся, пока последний инляндец и блакориец не вернется в свой дом. Уже засеяны наши поля, и мы ждем урожай, который позволит пережить зиму. Поступает помощь от наших союзников, которым мы безмерно благодарны. Уже идет восстановление разрушенного, а наши армии преследуют и уничтожают последние отряды врагов.

Эта война навсегда останется в нашей памяти. Но тем ценнее мир, который уже почти наступил. Тем ценнее то, что и мы, и наши божественные господа сберегли Туру. А нам остается только жить дальше. Я же сделаю все, чтобы эта жизнь как можно быстрее вернулась в привычное русло.

Спасибо, что в этот день вы со мной. Долгие лета Инляндии. Долгие лета Блакории!

И площадь, дождавшись звона гонга, означившего окончания речи, дружно выдохнула:

— Долгие лета королю!

После общения с народом Люк поблагодарил всех присутствующих, попрощался с семьей, которая направились к телепорту. Их величеств проводили, как было положено, в семейные покои. Люк бы обошелся без этого и отправил бы Марину в Вейн пораньше, чтобы она отдохнула, — но традиция.

Первый этаж дворца был отдан под хозяйственные и парадные помещения, второй — под государственные службы и кабинеты. А вот на третьем располагались покои короля и королевы. И далековато они находились друг от друга, прямо скажем: на противоположных сторонах квадрата. Сразу видно было, что не сильно жаждали их бывшие величества друг друга видеть.

Осмотрели покои Марины: королевский мажордом так сиял, будто показывает новый дом родной дочери.

— Очень мило, — сказала ее величество, — но я предпочитаю жить с мужем.

Мажордом не дрогнул и повел их к комнатам короля, расписывая по пути, что там двое смежных покоев, и если захочется уединения, можно использовать оба, и что он готов выслушать пожелания к обстановке. Люк слушал это с серьезным лицом. И Марина тоже. С очень серьезным.

А у дверей королевских покоев Люка ждал, выпрямившись, секретарь Луциуса, лорд Палмер, которого его величество уже видел на оммаже. Рядом стоял Вилкас.

— Рад видеть вас, — проговорил Люк. — И вы, Вилкас, уже здесь. Это похвально.

— Я взял на себя смелость быть там, где мой господин, — ответил секретарь, поглядывая на Палмера. — Если в нынешних обстоятельствах я еще вам нужен.

— Дел будет много, — дипломатично сказал Люк, — и, полагаю, мне потребуется не один секретарь. У вас есть предложения, как поделить ваши обязанности, лорд Палмер?

— Позвольте еще раз сказать, что я рад продолжить служить дому Инландер, — ответил лорд с поклоном. — Есть должность королевского секретаря, который является главой королевской канцелярии и занимается официальной перепиской. И есть персональный секретарь, который разбирает личную корреспонденцию, занимается согласованием графика. Предлагаю господину Вилкасу занять вторую должность.

— Согласен, — отозвался Люк, чувствуя себя так, будто совершил первую дипломатическую победу. — Введите господина Вилкаса в детали, лорд Палмер. Вы что-то принесли мне?

— Да, ваше величество, — секретарь протянул ему папку.