Долгое бегство - Глен Чарльз Кук

Наружу выпорхнули химическая и трупная вонь. Цып едва не задохнулся.

— Там темно.

Луны тоже не видно. Он должен быть дальше.

Цып схватил её за руку.

— Не надо. Давай поищем чем посветить. Потерпи. Ты не настолько сильна, чтобы просто ломиться внутрь.

— Пока не сильна.

— Давай просто закроем дверь. Я схожу за фонарем, а ты побудь на стрёме.

— Ну ладно.

Внутри этого здания происходило что-то отвратительное. Сомнительно, чтобы Луна ввязался в это добровольно.

Полночь присела в тени, которая позволяла ей следить за переулком, и уменьшилась. На улице почти не было движения. Она наложила «недотрогу» на уменьшение и стала вертеть в руках черный лоскут, размышляя о выборе, который привел её сюда.

Ей было почти стыдно за Гонящую Полночь.

Внезапно переулок наполнился черным туманом. В его сердцевине возникла укутанная в черное фигура. Полночь спрятала голову в коленях и ослабила заклинания, чтобы их не заметили.

Тип в черном остался туманным силуэтом и продолжал двигаться. Только сосредоточившись, Полночь могла рассмотреть его внутри тумана. Она поежилась, порадовавшись, что тот её не заметил. Все могло закончиться не очень хорошо.

— Что с тобой?

Она вздрогнула и вскрикнула. Страх был внезапным.

Цып обнял её, пробормотав:

— Эй, это я. Все хорошо. В чем дело? Что случилось?

Она справилась с дрожью, восстановив самоконтроль, и заметила, что Цып вернулся, притащив пару фонарей и Хару на хвосте. Вид у Хару был ревнивый. Наверное, Цып наплел с три короба небылиц.

— Тебе везет, — сказал Цып Полночи, — Хотя ты и так обычно делаешь все правильно и в правильное время, поэтому все получается.

Уже не в первый раз кто-то говорит ей нечто похожее, возможно, намекая, что у Полночи есть покровитель: некое божество или дьявол. Порой она и сама задавалась этим вопросом, хотя колдуны Отряда всё проверили. "Некоторые везучи просто от рождения", — сказал ей тот, кого называли Гоблином.

Хару ещё раз пересказал ей свою историю. Полночь наградила его нежным поцелуем.

— Тебе лучше вернуться, пока тебя не хватились.

С пересохшим горлом, Хару ответил:

— Э, ну да. Да. Нужно вернуть эти фонари как можно скорее.

— Сегодня попозже, — пообещала она. Цып кивнул. Хару ушёл, послав ей воздушный поцелуй.

— Ты и вправду злая.

Обычно она бы огрызнулась, сказала что-нибудь унизительное в ответ, но сейчас не хватало привычной циничности.

— Да. Наверное. Ты готов?

Цып хмыкнул, но без энтузиазма.

— Мне очень нужна твоя помощь, Цып. Ну, пожалуйста? Я боюсь до полусмерти.

— Я иду, но не жди, что я в восторге.

Дверь пыталась спрятаться. Смещение больше не было заметно. Цып просто тыкал кирпичи, пока часть стены наконец не поддалась.

Их снова окатило неприятной вонью. Цып закашлялся. Полночь тоже, но все же сумела зажечь фонари.

Дрожь так и не прошла.

Черный тип пугал её. Ужасал. До этого момента ничто в жизни не заставляло её нервничать сильнее.

Даже в тот день, когда удача отвернулась от Жопы, она ничего не боялась.

Цып взял фонарь.

— Ты в порядке?

— Изжога. Давай двигать. Пока этот тип не вернулся. — "Никакая дрожь не в силах остановить Гонящую Полночь. Гонящая Полночь отказывается подчиняться своей плоти", — уговаривала она себя, дрожа, окунаясь в вонь.

Пространство за дверью оказалось пустым. На пыльном грубом деревянном полу была дорожка следов, ведущая к покосившейся деревянной двери в противоположной стене.

— Кладовка, — предположил Цып. — Там тоже темно.

Полночь и сама видела. Та дверь была грубо сколочена из кривых досок со щелями, легко пропуская дурной воздух и свет.

Дверь была не заперта. Когда Цып её открыл, она зацепила пол.

Полночь закрыла входную дверь, убедившись, что все ровно. Цып сделал то же самое с внутренней дверью, когда Полночь вошла. Эта дверь вела в темное пространство без различимых границ. Цып поднял и протянул свой фонарь:

— Туда.

Справа от них светились далекие огоньки.

Направляясь к свету, Полночь поняла, что они оказались на бывшей ткацкой фабрике. Пришлось обходить гигантские, заброшенные из-за ветхости, ткацкие станки.

— Надо было взять с собой Худого, — прошептал Цып.

Полночь неуверенно хмыкнула в знак согласия. А может, и лучше, что Худого здесь нет. Только вопрос: как он узнает, где искать, если они с Цыпом не вернутся?

Запах усиливался. Ещё одна грубая дверь вела в пространство поменьше, освещённое рядами масляных ламп. Пыльно. Старое оборудование отодвинуто к стенам. По центру помещения расставлены двенадцать невысоких столов. На шести из них стояли стеклянные емкости размером с гроб, в пяти из которых, в жидкости цвета слабого чая находились тела.

На двух столах, свободных от емкостей, лежали обнаженные трупы.

Ни один из них не перешел в стадию гниения.

— Нехорошее место, — прошептал Цып.

Через дверной проем в дальней стене, шаркая, словно в наркотическом сне, вошел Луна с ведром и кистью.

Цып схватил Полночьа за руку.

— Подожди. С ним что-то не в порядке.

Именно. Её брат шел с опущенным взглядом, не замечая их присутствия. Он был ещё меньше похож на себя, чем в рассказе Хару.

— Он что, ослеп и оглох?

Луна начал наносить какой-то тягучий состав на один из обнаженных трупов. Его движения были неестественно медленными.

Цып отпустил Полночь.

— Чертовщина какая-то. Хватай его и удираем, пока чудовище не вернулось.

"Слишком поздно, детишки. Где Сияние?"

Голос прозвучал отовсюду сразу и ниоткуда, и это вообще не было звуком. Полночь начала было поворачиваться, когда Цып, застонав, осел на пол. Тип в черном как саванн плаще держал его за плечо.

Полночь в свою очередь добавила к развороту удар ногой, метясь ботинком прямо в середину этого дурака, решившего, что парень опаснее, чем девочка. Её тело содрогнулось от удара.

Тип в черном оказался мужчиной и вполне себе живым. Он взвизгнул, согнулся, упал и сжался как зародыш, издавая звуки, словно его душили. Полночь помогла Цыпу подняться, пока их жертва блевала в скрывающую его лицо маску.

— Хватай Луну! — Тот между тем, ничего не замечая, покрывал труп составом. Полночь посмотрела на упавшего колдуна. Прикончить его, пока он уязвим?

— Цып, может уже схватишь его и свалишь? — Перерезать колдуну горло казалось очень рациональным ходом, но она не решалась. Был единственный человек на свете, заслуживший отправиться в ад подобным образом: и это был мудак и насильник Рыжий.

Цып вышел, волоча за собой озадаченного и испуганного Луну, который его не узнал, как и собственную сестру.

Тип в черном начал шевелиться.

— Шевелитесь, Цып! — и снова она спросила свою совесть.

Тип в черном, задыхаясь от рвоты, сорвал маску с лица, с трудом