Кощеева отрада, или Как выдать замуж Ягу - Ника Крылатая

– Инте-ересно-о, – Баюн боязливо потрогал передней лапой болотный мох. Неприятно чавкнуло. Откуда-то издалека донесся тоскливый, пробирающий душу вой.

– Б-баон, – рыкнул Кощей. Тяжелый кот вцепился ему в плечи и голову. Вот это прыжок! – Задушишь. Ты что, боишься?

– Не боюсь, а разумно опасаюсь, – важно произнес кот, но слез с Кощея отказался. – Да и вообще, – печально вздохнул. – Болото мокрое. Лапки промочу и заболею.

Вой повторился, и кот только сильнее вцепился в Кощея.

– Ты же у нас Ярослав, а не Богдашка, – произнес жалостливо. – Ты же не бросишь бедного котика?

– Баюн, – Отрада была строга, – если ты такой неженка, топай в замок. А хочешь с нами – слезай и давай ножками.

– Бессердечная ты, Отрадка, – кот, оттолкнувшись, спрыгнул в траву. – Ярик, ну хоть ты ей скажи, чего она такая вредная? Не любит котика. Как котиков можно не любить? – сокрушался он.

– Странное болото, – Отрада опустила руки по щиколотку в жижу, – ни болотника, ни мавок. Неужели Леший всех извел?

– А он мог? – Кощей вглядывался в топь, стараясь при этом не завалиться на бок. Баюн жался к его ноге с такой силой, что грозился уронить.

– Не знаю, – Отрада отряхнула руки. – Не сталкивалась еще с таким. Ну что, идем дальше?

– А ты знаешь, куда? – недоверчиво спросил Баюн.

– А туда! – махнула уверенно Отрада. – Оттуда смертью веет. Баюн, можешь остаться.

Но кот оставаться не хотел. Ему было хоть и страшно, но очень любопытно. Он выразительно, умоляюще посмотрел на Кощея. Но тот взять его на руки отказался. Пришлось топать лапками по узкой тропке, и скакать с кочки на кочку. Цепочкой друг за другом они продвигались вглубь болота.

– Нам туда, – Кощей, приложив ладонь козырьком, вглядывался в костлявый силуэт давно мертвого дерева. – Игла твоя при тебе? – он прикоснулся к сумке.

– Не уверена, что поиск здесь сработает, – Отрада все же поискала в сумке волшебную иглу. – Держи.

– Раз моя кровь открывает все запоры, так почему не попробовать найти тропу? – Кощей, взяв иглу, вонзил ее в палец. – Да что ж так больно, – прошипел.

Отрада хихикнула. До изобретения этой иглы было куда как сложнее. И больнее.

Кощей покрутился, выискивая место, куда бы капнуть первую каплю. Внутри него росла уверенность, что им нужно к мертвому дереву. Страшное, с кривыми ветвями, серое и безжизненное, оно звало его к себе.

Присев, Кощей капнул пару капель.

И наступила звенящая тишина. А потом ударил ветер. Отрада закрыла лицо руками, Баюн припал к мху, закрыв морду лапами. Ветер будто хотел скинуть их болото. Казалось, что не выстоять, но неожиданно он стих.

– Тропа, – неверяще произнес Кощей.

По болоту, от кочки к кочке, тянулась едва заметная серебристая нить, убегая как раз к дереву.

– И я кое-что смог, – Кощей был доволен собой.

Он первым шагнул на тонкую тропку. Мох под подошвой сапог приятно пружинил, совсем немного наполняясь во вмятинах водой. Чем ближе они подходили, тем страшнее становилось дерево. На его ветвях остатками сухой кожи висел грязный туман, а ствол и ветки походили на кости, вымытые дождями, высушенные солнцем и выщербленные ветром.

– Бррр, – Баюн дернул хвостом. – Ну и местечко.

Даже для болота земля вокруг дерева смотрелась мрачно. Под пронизывающими до костей порывами ветра дерево неприятно скрипело, нагоняя жуть. Иссушенная трава под подошвами превращалась в пыль.

– Мертвая вода, – тихо произнес Кощей, зайдя за дерево.

Там, из-под черного провала под корнями, медленно, словно нехотя, текла вода. Прозрачная, но будто густая. Он нее так и веяло чем-то потусторонним.

– Меч должен быть на дне, – Кощей кивнул на дыру под корнями.

– К мертвой воде лучше не прикасаться без надобности, – прошептала Отрада. Она чувствовала силу это воды.

– Мы же выяснили, что я наследник рода, – Кощей начал подворачивать правый рукав. Закатав ткань до самого плеча, лег на траву и сунул руку в воду.

Отрада только слышала много о мертвой воде, работать с ней самой ей не приходилось. И вот теперь она видела, что делала эта вода с живой плотью.

Кощей толкал руку словно не в воду, а в какой-то кисель. На его лице заблестели капельки пота, зубы сжал, будто это было неимоверно тяжело. Отрада от ужаса закрыла рот ладонями. С руки Кощея стала сначала слезать кожа, потом мышцы, оставались только кости. Сквозь толщу мертвой воды было видно, как шевелит костяшками пальцев, копаясь в иле. Жуткое зрелище.

Губы Кощея стали мертвенно-бледными, пот уже заливал все лицо, он сполз в воду уже почти по шею. Отрада судорожно пыталась сообразить, сможет ли залечить такие раны. И понимала – нет.

Она вглядывалась в темноту провала так пристально, что не сразу поняла – всполохи ей не кажутся от напряжения. В иле Кощей нащупал рукоять меча. Стоило смахнуть грязь, как вода засияла синим и фиолетовым. Меч ярко освещал черноту провала.

Костяные пальцы, сомкнувшиеся на рукояти, выглядели жутко. Нагнетал ужаса и тихо подвывающий рядом кот.

Кощею тянуть меч было тяжело. Словно тяжеленные камень из густой грязи тянул. Старался не думать, что дальше будет с его рукой. Мертвая вода не хотела отдавать вверенное ей. Держала меч крепко, и Кощею приходилось тяжело. Перестал тянуть, выдохнул. Пару мгновений на передышку и опять тянет меч. Упершись левой рукой в землю, сделал рывок, вытаскивая меч из ила полностью. Вода вся засияла нестерпимо ярко. Над водой показалась кость плеча. Белая, без капли плоти.

Из последних сил Кощей сделал рывок, вытаскивая сверкающий кладенец из воды. Щелкнули костяные пальцы, когда перехватил рукоять. Перевернувшись на спину, прикрыл глаза. Под тусклым солнцем ртутью блестели на костях капли мертвой воды. А между костей торчали сухие травинки.

– Кощей Бессмертный, – пролепетала ошеломленная Отрада. Кто другой уже бы давно корчился в агонии от смертельной боли. Мертвая вода бы его убила. – У тебя рубашка без рукава, – нервно хихикнула она, с трудом удерживая свое ускользающее сознание.

– Фуууу, – выразился кот и грохнулся в обморок, когда от шеи к руке потянулись мышцы и вены, а потом их стала покрывать кожа.

– Предок знал, куда прятать кладенец, – выдохнул Кощей. Терять плоть было больно, но гораздо нестерпимее было сейчас, когда она наростала. Держаться больше сил не было и он застонал.

– Плохо,