Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Кто? Назовите имя! — он подался вперед.

— Не знаю. Я уже говорил, что подошла старуха и попросила передать…

— То есть вы хотите сказать, что совершенно незнакомый человек просто так отдает вам старинные монеты, каждая из которых стоит несколько сотен рублей?

— Мне передали сверток, а что внутри, я не проверял.

Следователь по второму разу задавал одни и те же вопросы, видимо, в надежде, что ответы поменяются, но ошибся. Я буду говорить правду столько раз, сколько потребуется, и не пойду у него на поводу.

— Мне ясно, что вы всего лишь курьер, поэтому наказание будет минимальным. Но мы можем заключить сделку, и тогда вы просто выйдете отсюда и поедете дальше на «Графине» по своим делам, — следователь сделал довольное лицо, будто только что придумал эту идею, и она показалась ему замечательной.

— В чем смысл сделки? — спросил я, хотя предполагал, каким будет ответ.

— Вы подробно излагаете обстоятельства передачи, помогаете найти членов бандитской группировки, а я вас оформляю как свидетеля и после всех необходимых процедур отпускаю на все четыре стороны. А? Хорошо я придумал?

Теперь он напоминал кота, объевшегося сметаной.

— Хорошее предложение, но есть одна загвоздка, — улыбнулся я ему. — Я не имею к этому делу никакого отношения, поэтому не могу помочь с поимкой бандитов. Ищите в другом месте, а меня отпустите.

Лицо следователя исказилось злобой. Он явно полагал, что ночь в камере вразумит меня.

— Значит, упорствуете, — констатировал он и откинулся на спинку кресла. — Ладно, подождем. Мне торопиться некуда.

— А мне есть куда, — твердо сказал я. — У меня куплен билет на пароход, и я намерен продолжить свой путь. Вы ищете не там. Советую найти настоящих бандитов.

— Ни в чьих советах не нуждаюсь. Тем более таких людей, как вы, — сухо ответил он и кивнул жандарму. — Уводи его с глаз долой.

— Вставай, — велел молодой человек.

Мы вышли из кабинета и оба с облегчением выдохнули. Похоже, не я один не переношу этого человека.

Как только мы двинулись по коридору, жандарм опять охнул и оперся о стену.

— Погоди, постоим немного, — выдавил он.

Я взглянул на него и заметил, что лицо еще сильнее побелело и по вискам стекает пот.

— Что с тобой? — поинтересовался я.

— Все нормально. Сейчас чуток передохну, и пойдем дальше, — еле слышно сказал он, прерывисто дыша.

— Как знаешь, но я знахарь, поэтому мог бы помочь, — ответил я.

— Знахарь? — удивился он.

Я кивнул и выжидательно посмотрел на него. Жандарм огляделся и шепнул:

— Плохо мне. Такая боль внутри, что хоть ножом режь. Как думаешь, что это может быть?

— Не знаю. Нужен осмотр.

Молодой человек снова огляделся и прижал палец к губам, так как в это самое время из кабинета напротив вышли двое жандармов, придерживая под руки избитого мужика в кандалах.

— Здесь нельзя. Пойдем в твою камеру, — все так же шепотом сказал он.

Как только мы добрались до места моего содержания, жандарм завел меня внутрь и закрыл за нами дверь.

— Живот оголить? — спросил он, расстегивая мундир. — Если надо, могу лечь на нары.

— Не надо, я — духогляд, поэтому вижу болезни. Мне не надо как лекарям ничего щупать.

— Хорошо, — он уже хотел расстегнуть рубашку, но опять охнул и схватился за живот. — Вот ведь дрянь привязалась. Так болит, аж жить не хочется, — пожаловался он и, отдышавшись, распахнул рубашку.

Снаружи ничего не было видно, ни синяков, ни покраснений, ни вздутия, но, как только я переключил зрение, увидел болезнь. Темно-синий комок с шипами то раздувался, то съеживался вновь.

— Ох, снова прихватило, — выдохнул жандарм, когда сущность раздулась, выпятив шипы.

Эту болезнь я видел не раз и знал, что даже обычная руна «Исцеления» с ней легко справится, но мне нужно было выбраться из жандармерии, поэтому решил воспользоваться ситуацией.

— Я облегчу боль, но лишь на время, — предупредил я и принялся рисовать руну «Облегчения боли» прямо на том месте, где сидела сущность.

Мужчина внимательно следил за тем, что я делаю, и, как только руна сработала, с облегчением выдохнул.

— Уже не колет и не ноет. Неужто вылечил? — радостно улыбнулся он, дотрагиваясь до живота.

Я же посмотрел на притихшую сущность, которая не пропала, а лишь замерла и перестала себя проявлять.

— Нет, не вылечил. Болезнь вернется с новой силой через несколько часов. Но я могу тебя полностью избавить от нее, если поможешь.

— Я не могу тебя отпустить. Даже не проси. Меня самого за такое посадят. Да и не сможем мы выйти. У двери охрана, без пропуска от следователя тебя не выпустят, — ответил он извиняющимся тоном.

— Ладно, — я лег на нары, положил руки под голову и уставился в некогда белый потолок, сейчас же он был в пятнах и разводах.

— Хочешь есть? Я могу принести, — с готовностью предложил он.

— Неси, — кивнул я.

Жандарм ушел, не забыв при этом запереть дверь камеры. Прошло не более получаса, когда послышалось звяканье ключей и дверь открылась вновь. Воровато оглядываясь, жандарм зашел в камеру и закрыл за собой дверь.

— Вот, принес, — он вытащил из-за пазухи что-то завернутое в плотную белую ткань. — Кулебяка с мясом, матушка моя испекла.

Он развернул ткань и показал выпечку, от которой исходил аппетитный аромат, и рот сразу же наполнился слюнями.

— Оставлю на столе, только ты сразу съешь, пока никто не увидел, — предупредил он, положил на стол и торопливо вышел.

Кулебяка оказалась — просто объедение: тонкое подрумяненное тесто, внутри — сочная мясная начинка.

Я съел выпечку, допил воду из кружки и опустился на нары. В голове вновь возникла мысль сбежать, но я ее отринул. Нет, нужно сделать все по правилам, иначе будет только хуже.

Время шло, ко мне никто не приходил, хотя я каждый раз напрягался, когда около двери моей камеры кто-то проходил. В конце концов я не заметил, как уснул.

* * *

Кабинет главы жандармерии был совсем небольшим. Кроме стола, кресла и громоздкого книжного шкафа здесь находились мягкий диван с двумя креслами и круглый столик, на котором стоял графин с водой и стаканы. Однако все убранство говорило о высокой