Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

сразу заметит подставного. Я решил подождать, когда кто-то зайдет или выйдет. Сделав вид, что изучаю расписание дежурств, что висело на стене, я то и дело поглядывал в сторону двери.

Дежурный отмечал каждого, кто вышел или зашел, посматривая на часы, висящие перед ним. И только сейчас я понял, что так и не спросил имени жандарма, за которого себя хочу выдать. Пощупав карманы, нашел бляху, на которой были выгравированы какие-то цифры, и паспорт. Так-так, значит, я сейчас Прохоров Артем Павлович, двадцать три года. Мы, конечно, с ним не очень похожи, но примерно одной комплекции и одного роста, поэтому, если никто не будет присматриваться, вполне могу сойти за Прохорова.

В это время дверь открылась, и двое жандармов затащили к решетке упирающегося мужика с окровавленным лицом. Мужик был настоящим великаном. Его глаза метали молнии, на скулах играли желваки.

— Петрович, куда вести? — крикнул жандарм, что заломил мужчине руку назад, пытаясь его удержать. — Эта сволочь все окна побила в городской управе. Еле поймали — бегал как лось.

— Отпустите, шавки. Не я это сделал, — огрызнулся мужик.

— Заткнись, а снова получишь, — процедил сквозь зубы второй жандарм и показал рукоятку револьвера. Видимо, этой частью оружия его и били.

— В седьмую его ведите, сейчас я вам открою, — дежурный повернулся к шкафу, внутри которого висело множество ключей, взял один из них и двинулся по коридору.

Вот она — удача! Как только жандармы затащили мужика через решетку в длинный коридор, я ринулся в приоткрытую щель и выбежал на улицу. Свобода!

Первым делом я вдохнул полной грудью свежий, влажный после дождя воздух. Платок старухи лежал в кармане, но я решил сначала сбегать на причал и посмотреть, стоит ли «Графиня» или уже уплыла.

Ноги сами несли меня к реке, а каждый встречный обходил меня стороной и бросал настороженные взгляды. М-да уж, жандарм здесь не защита и надежда, а опасность, от которой лучше держаться подальше.

Когда впереди между деревьев, среди других судов, показалась труба и надстройки «Графини», я с облегчением выдохнул и немного замедлился, ведь до этого бежал как на пожар. К пароходу я пришел не только для того, чтобы убедиться, что он все еще стоит на месте, но и за камнем. Руна, которую я намерен использовать, забирает много энергии, а я в такое нестабильное время не хочу оставаться «пустым». Никогда не знаешь, что может случиться.

Еще издали я заметил, что трап спущен, а пятеро матросов стоят на причале и о чем-то неспешно беседуют.

— Здорово, братцы! — крикнул я и махнул им рукой.

После всех испытаний, что выпали на нашу долю, мы стали настоящими друзьями. Матросы повернулись ко мне и, увидев жандармскую форму, неприязненно посмотрели и отвернулись.

— Не узнали, что ли? — я снял фуражку и помахал ею, энергично двигаясь к ним по деревянной палубе.

— Степа! Ты ли это⁈

— Ты что ж такое на себя напялил?

— Здорово! Выбрался?

Радостные матросы поспешили мне навстречу и по очереди крепко обняли.

— Я ненадолго, надо возвращаться, — сказал я и двинулся к трапу.

— Куда возвращаться? К жандармам? С ума сошел? — они двинулись за мной следом. — Сейчас капитану доложим, поднимем якоря и уплывем. Никакие жандармы нас не догонят.

— Нельзя. Неправильно это. Я должен доказать свою невиновность. Если все получится, сегодня меня официально отпустят и поплывем дальше.

— Чья на тебе форма? Как сбежал? — матросы последовали за мной в трюм, не отступая ни на шаг.

— Уговорил одного парня помочь. Теперь сидит в камере вместо меня, — бросил я через плечо, двигаясь по коридору к своей каюте.

— Степа, не ходи никуда, а, — попросил пожилой матрос. — Давай просто уплывем, и пусть сами со своими бандитами разбираются. Боязно тебя опять к ним отпускать.

— Все будет хорошо. Я докажу, что невиновен, — я дернул дверь на себя, и она открылась.

Мне навстречу поднялся с дивана Андрей, который до этого что-то писал.

— Степа, ты как здесь оказался? Почему так одет?

— Некогда объяснять, — я ринулся к кровати, куда прятал рюкзак, но его там не оказалось. — Где мой рюкзак? Жандармы забрали? — ужаснулся я, ведь в этом случае мне придется очень трудно. Нужно применить как минимум две сильные руны, чтобы осуществить задуманное, ведь одно дело — привести старуху в жандармерию, и совсем другое — заставить ее говорить. Для этой цели я хотел применить руну «Правды», но теперь у меня на нее не останется энергии.

— Неужели ты думаешь, что я бы позволил этим людишкам рыться в твоих вещах? — Андрей с довольным видом подошел к сундуку, вытащил свой саквояж и распахнул его. Из-под фрака выглядывал мой рюкзак. — Все здесь. Я им отдал только твой мешок с вещами и паспорт.

— Молодец! Спасибо! — обрадовался я, вытащил рюкзак и, порывшись в нем, положил камень в карман. — Держи мои вещи у себя, если все получится, я скоро присоединюсь к вам. А если нет… Даже думать об этом не хочу.

Я вышел в коридор, где меня ждали матросы.

— Не знаю, что ты задумал, но я с тобой, — Андрей пошел рядом и, обернувшись к матросам, добавил: — Задержите «Графиню».

— Как? — пожилой развел руками и задумчиво сказал: — Может, сломать что-нибудь? Но чтобы можно было быстро починить.

— Отличная идея! — поддержал его Андрей. — Действуйте.

Под удивленные взгляды пассажиров, которые смотрели не на меня, а на форму, мы перебежали по трапу на причал и пошли в сторону города, обходя грузчиков, которые несли тяжелые ящики на грузовой пароход под названием «Звезда».

Я вкратце изложил Андрею свой план. Он с сомнением отнесся к силе моих рун, но не стал спорить или что-то предлагать, лишь сказал:

— Ты лучше знаешь, что делать. Я в этом ничего не понимаю, но поражаюсь универсальности твоих рун.

— Ты прав, одни и те же знаки в разной конфигурации имеют совершенно различные действия. Это сложная магия, но очень эффективная.

— Кто тебя научил?

— Это дар, — ответил я, сошел с дороги и остановился на том самом месте, где мы стояли, когда к нам подошла старуха.

— Что ты намерен делать? — спросил Андрей, когда я вытащил из кармана мундира платок старухи и голубой камень.