Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

– Что такое?

– Ничего. Просто не видел тебя последние несколько дней и уже начал беспокоиться, что ты могла уехать.

Я развожу руками, показав на свою новую форму:

– Как видишь, теперь я официально студентка Найтстоуна. – Должна признать, юбка и белая блузка с короткими рукавами нравятся мне больше, чем я ожидала.

Джин искренне и открыто улыбается. Карие глаза за стеклами очков излучают тепло и дружелюбие – чертовски приятное отличие от большинства глаз в этом кампусе.

– Это хорошо. Ты уже узнала свой элемент? Какое у вас расписание? Может, у нас будут и другие совместные занятия.

Преподавателя все еще нет, и я использую оставшиеся минуты, чтобы ввести Джина в курс дел. Мне приходится опустить большинство моментов, которые меня беспокоят, и он, вероятно, чувствует, что я что-то скрываю, но, к счастью, не обращает на это внимания. Когда профессор, наконец, входит в аудиторию, мы договариваемся вместе позавтракать в кафетерии, и впервые с тех пор, как я приехала в Найтстоун, все кажется совершенно нормальным. На следующие девяносто минут я даже могу забыть о том, что существует интимное видео со мной в главной роли, что на меня точит зуб группа магистрантов, что на мою соседку было совершено необъяснимое нападение и что я все еще нахожусь в полном неведении, почему вообще здесь оказалась.

22

Хэйден

Чем темнее становится на улице, тем сильнее я дрожу. Когда четверть часа назад я вышла из общежития, солнце только начало заходить. Теперь же оно полностью скрылось за горизонтом. Между остроконечными крышами и башнями Найтстоуна виднеются лишь отблески пастельных тонов.

Я сошла с ума. Почему я согласилась на встречу с преподавателем в столь поздний час?

Когда я рассказала об этом Блейк – мне нужно было сообщить кому-то о своем местонахождении на случай, если я не вернусь, – она лишь молча вскинула брови. Мы уже помирились после недавней ссоры, но девушка, судя по всему, больше не собиралась комментировать мои отношения с кем бы то ни было мужского пола. Тем не менее было бы неплохо услышать от нее пару слов поддержки. Что-то в духе: «Для магических академий совершенно нормально, если профессор приглашает тебя ночью к фонтану».

Ладно, без паники. Совсем скоро он пояснит, что имел в виду.

План кампуса составлен достаточно подробно: согласно ему, во внутреннем дворе северного крыла действительно есть фонтан. В результате я лишь дважды теряюсь в бесконечных коридорах и опаздываю всего на пять минут. Когда я выхожу на улицу, засаженный растениями внутренний двор уже практически полностью погружен во тьму. Здесь нет ни фонарей, ни другого искусственного освещения. Свет горит лишь в нескольких окнах здания. Тем не менее я сразу замечаю высокую фигуру. Он стоит, прислонившись к фонтану, среди нескольких подстриженных деревьев и розовых кустов, вероятно, спиной ко мне, потому что я не могу разглядеть его лица.

Я подхожу к тени, и с каждым шагом мое сердце стучит все сильнее.

– Мистер Хантер? – спрашиваю я в пахнущей розами темноте. – Простите, что опоздала.

Фигура шевелится, поворачивается ко мне, и из мрака проступает бледное лицо профессора Хантера с пронзительно яркими глазами и темной бородой.

– Ничего страшного, – отвечает он. – Вы готовы?

– К чему? – с сомнением уточняю я.

Он усмехается, а затем, ничего не объясняя, устремляется вглубь благоустроенного сада. Должно быть, профессор хочет, чтобы я последовала за ним, и мне ничего не остается, кроме как поспешить следом. Мы возвращаемся в академию, и как раз в тот момент, когда я собираюсь спросить, куда мы направляемся, профессор поворачивает на лестницу, ведущую вниз.

В подвал?

Я никогда раньше не спускалась в подвал академии и не думала, что туда вообще разрешено заходить. Вместо жутких тесных подземелий перед моим взором открывается коридор, почти такой же, как на верхних этажах, только вместо окон на каменных стенах горят факелы.

– Вы хотели показать несколько приемов, которые помогут пробудить мои магические способности? – спрашиваю я, просто чтобы нарушить наступившую тишину. Когда молчание заполняется словами, для невысказанного остается меньше места. Для идей, которые не совсем правильные, или мыслей, которые сводят с ума.

– Нет, – отвечает мистер Хантер, не поворачиваясь ко мне.

Нет? Просто нет?

Я начинаю нервничать. Очень сильно нервничать.

– Но тогда что? – интересуюсь я, осознавая, насколько отчаянно звучат мои слова, хотя я изо всех сил стараюсь сдерживать эмоции.

– Кое-что, что поможет вам расслабиться.

Я схожу с ума или его слова и правда звучат чертовски двусмысленно?

Возможно, он сексуальный маньяк, который регулярно заманивает студенток в подвал академии, приковывает цепями и делает с ними невообразимые вещи. Хотя мистер Хантер невероятно привлекателен для профессора, я определенно не хочу, чтобы меня где-то запирали.

Прежде чем я успеваю выразить свое недовольство, профессор внезапно останавливается и открывает большую двустворчатую дверь справа от нас. Он входит в комнату, и я следую за ним – хотя и нерешительно. Но стоит мне шагнуть за порог, и мои опасения исчезают без следа. Вместо этого меня охватывает глубокое изумление.

Этого не может быть.

– Вау, – вырывается у меня.

Я выбегаю в центр зала и поворачиваюсь вокруг своей оси, будто меня тянут за невидимые нити. В этот момент мистер Хантер включает свет, и со всех сторон на меня устремляется взгляд моих же глаз. Все стены в этой комнате зеркальные, даже потолок. Но самое чудесное – горизонтальные деревянные перила у стен, явно намекающие на назначение этого помещения. Балетная студия.

Ошеломленная, я поворачиваюсь к мистеру Хантеру:

– Откуда в Найтстоуне такой танцевальный зал?

На мгновение уголок его рта поднимается, а затем профессор подходит ко мне по темному паркету.

– Я знал, что вам понравится. Его почти не используют. – Он убирает руки в карманы своего темно-серого шерстяного твидового костюма и осматривается вместе со мной. – В кампусе есть необходимое оборудование и помещения для занятий практически любым видом спорта. У нас очень разнообразная спортивная программа, кроме того, студентам разрешено использовать любое помещение для самостоятельных тренировок. Балет сейчас не так популярен, как раньше, поэтому занятия по нему в Найтстоуне больше не проводятся. Но десять лет назад все было иначе.

Профессор погружается в раздумья. Он учился здесь десять лет назад? Судя по его возрасту, это вполне возможно, хотя я сомневаюсь, что мужчина вроде него мог бы заниматься балетом в этом зале.

– Вы раньше… танцевали? – спрашиваю я, потому что его взгляд кажется задумчивым.

Он громко смеется, и этот резкий звук проникает в мое тело глубже,