Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

– О черт, нет. Мне для такого недостает грации.

Он только что сказал «черт»? Произнесенное мужчиной ругательство вызывает во мне трепет. Здесь, внизу, мистер Хантер относится ко мне совсем не как профессор, и я почти забыла, что он – один из них. Если бы не строгий костюм-тройка, в который он одет.

Профессор, похоже, и сам понял, что только что сказал, а потому прочистил горло и принял серьезный вид.

– Балетом занималась моя сводная сестра. Она часто приходила сюда, включала музыку и полностью отдавалась танцу. Однажды она поделилась со мной, что во время танца ей кажется, будто время останавливается. То, что вы рассказали сегодня утром, напомнило мне о ее словах. – Он смотрит на меня загадочным взглядом. – Угадаете, что за дар был у моей сестры?

– Хм… Время! – предполагаю я шепотом. С одной стороны, потому что мне трудно в это поверить, а с другой – потому что я не ожидала услышать от профессора историю из его жизни.

Мистер Хантер кивает и снова устремляет в зеркало отсутствующий взгляд. На этот раз я почти уверена, что он видит в отражении свою сестру. От меня не ускользнуло, что профессор говорил о ней в прошедшем времени. Однако я не в том положении, чтобы выпытывать у него подробности.

– Значит, вы думаете, что танцы помогут раскрыть мои способности? – спрашиваю я вместо этого.

– И да и нет, – отвечает мистер Хантер, стоя на почтительном расстоянии от меня: нас разделяет примерно полтора метра. Тем не менее я явно ощущаю его близость в этом огромном пустом зале. В присутствии профессора есть что-то доминирующее, что-то способное заполнить всю комнату. – Прежде всего, вам следует заниматься тем, что у вас хорошо получается. Переизбыток стресса и тяжелых мыслей затрудняет процесс поиска, через который вы сейчас проходите. Кроме того, от меня не ускользнуло, что некоторые студенты академии усложняют вам жизнь.

– Да, и один из них – ваш двоюродный брат, – бормочу я без особого энтузиазма.

Профессор хмурится:

– Я думал, вы хорошо ладите с Айзеком.

Наверное, такой вывод мистер Хантер сделал после моего вчерашнего неловкого заикания в его кабинете.

– Нет, не особо, – отвечаю я, избегая его взгляда.

Он хмыкает:

– Понимаю. Юноша много не знает. У вас есть кое-что общее. Я думал, что Айзек мог бы проникнуться симпатией к девушке вроде вас. Не принимайте близко к сердцу, если он ведет себя как придурок.

Я смеюсь над его прямым выбором слов. Наверное, он говорит так об Айзеке только потому, что они из одной семьи. Тем не менее слова мистера Хантера заставляют меня задуматься. У нас есть кое-что общее. Айзек уже говорил мне нечто подобное. В ту ночь, когда я, напившись, уснула в его постели.

– Что именно нас объединяет? – осмеливаюсь спросить я, хотя сомневаюсь, что профессор ответит на мой вопрос.

Однако уже в который раз за сегодняшний день мистер Хантер удивляет меня, когда отвечает без колебаний:

– Вы оба круглые сироты. Оба потеряли родителей, когда были подростками. Если бы Айзек об этом знал, он бы обращался с вами иначе.

Я молча моргаю, а затем отворачиваюсь к зеркалу, потому что не могу смотреть профессору в глаза. Особенно после того, как он так неожиданно заговорил о смерти моих родителей. Обычно я избегаю этой темы.

Айзек тоже лишился своих.

Но я вынуждена не согласиться с мистером Хантером.

– Вы ошибаетесь. Он в курсе, – отвечаю я, сглатывая ком в горле.

Я снова вспоминаю наш с Айзеком разговор в его комнате. Я рассказала ему о смерти родителей, а он ответил, что у нас есть что-то общее. Но, несмотря на это, он все равно снял на камеру то, чем мы с ним занимались. Он все равно шантажировал меня сегодня утром и унизил перед неизвестно каким количеством людей, которым успел показать это видео.

Мистер Хантер слишком хорошего мнения о своем младшем брате. Я обнимаю себя за плечи. Издевательства Сайласа и Айзека, словно танк, способны меня раздавить.

На мгновение моего предплечья касаются теплые пальцы, посылая по телу электрический разряд. Потом мистер Хантер, по-видимому, приходит в себя и отдергивает руку.

Я вижу его отражение в зеркале. На лице профессора застыло непроницаемое выражение, однако не нужно быть телепатом, чтобы понять: мистер Хантер чувствует вину за мое испорченное настроение и предпочел бы взять свои слова назад.

– Я справлюсь, – быстро говорю я, чтобы он перестал на меня так смотреть. Будто я сырое яйцо, которое в любой момент может разбиться. – Мы с Айзеком не обязаны быть друзьями. Мертвых родителей недостаточно, чтобы друг другу понравиться.

Профессор кивает.

– Думаю, сейчас мне лучше вас оставить. Я не хотел вмешиваться в ваши с Айзеком отношения.

– Все в порядке, спасибо. За это место. – Я обвожу руками комнату. – Я и мечтать не смела о чем-то подобном. – И в этих словах нет ни капли лжи. Он дал мне больше, чем думает.

На этот раз мой взгляд задерживается на лице профессора дольше, чем обычно. Скользит по его угловатым, серьезным чертам, крупному прямому носу, аккуратно зачесанным назад черным волосам.

– Можете пользоваться залом, когда захотите. Сюда редко кто спускается. Здесь вас никто не потревожит, особенно вечером, – кивает он в ответ.

Мистер Хантер уже направляется к двери, когда я снова останавливаю его:

– Зачем вы это делаете?

– Что именно? – нахмурившись, он оборачивается.

– Почему вы всегда стараетесь мне помочь и даже привели сюда посреди ночи? То есть… почему именно я? – Не может же он быть таким милым со всеми студентками.

Несколько ударов сердца мы молча смотрим друг на друга, и я начинаю жалеть о заданном вопросе. Что он должен мне на это ответить? Что я выглядела самой беспомощной и жалкой из всех студенток, которые когда-либо заходили в его кабинет? Что моральные принципы вынуждают его поддерживать меня после того, как он увидел насмешки моих сокурсников? Хочу ли я, чтобы он признался, что жалеет меня?

– Забудьте об этом. Вы не должны отвечать… Я…

– Ваш отец, – перебивает меня профессор. – Ваш отец был для меня своего рода наставником, когда я здесь учился. Он преподавал в академии. Не уверен, что вы знаете об этом. Он работал на полставки, приезжал сюда дважды в неделю. Потому что у него была семья. Но он многому меня научил. И… – Мистер Хантер замолкает.

И что?

Я хочу услышать конец фразы, даже если не смогу это принять. Мой разум отказывается представлять, как десять – или даже больше – лет назад мой отец учил мистера Хантера. Насколько мне известно, папа работал в