Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

Разум кричал ему: «Уходи! Развернись и иди в порт! Это не твоё дело!».

Если он вмешается, он раскроет себя. Он кадет, никто. Спорить с регулярным патрулём в колонии — это путь под трибунал. А если Зуко узнает, что его истопник ввязался в драку из-за крестьянина Царства Земли, все его попытки казаться неприметным слабаком рухнут в один миг. Принц не простит слабости к врагу.

Каэн сделал шаг назад, пытаясь слиться с тенью. Безопасное молчание. Выживание. То, ради чего он терпел унижения от экипажа и скрывал свои силы.

Солдат занёс кулак, готовый обрушить огонь на седую голову. Старик даже не пытался защититься, лишь зажмурился, сжавшись в комок.

В груди Каэна что-то болезненно сжалось. Искра, которую он так тщательно прятал и учился контролировать, внезапно полыхнула не жаром, а холодным, ясным требованием. Огонь — это не только дыхание. Огонь — это ещё и воля не позволять сжигать то, что не должно сгореть.

Кулак солдата пошел вниз.

Каэн выдохнул, чувствуя, как жар стремительно собирается в правой ладони. Выбор был сделан.

Глава 36. Жар в горле

Жар обжигал меридианы правой руки, скапливаясь в центре ладони. Каэн чувствовал, как энергия пульсирует под кожей, ища выхода. Это было инстинктивное желание ударить, сжечь преграду, остановить чужую жестокость силой. Пламя уже почти прорвало барьер контроля, готовое вспыхнуть в узком переулке колонии.

Солдат патруля с рычанием опустил занесённый кулак.

Разум Каэна работал с лихорадочной скоростью. Если он ударит огнём — это трибунал. Мятеж. Нападение на старшего по званию. Даже если он победит этого громилу, шум привлечёт остальных. А потом об этом узнает Зуко. Принц-изгнанник, одержимый честью и верностью нации, лично испепелит кадета, который поднял руку на своего из-за крестьянина Царства Земли.

Героизм в этом мире стоил слишком дорого.

Каэн резко стиснул зубы. Вместо того чтобы выбросить энергию наружу, он с силой втянул воздух сквозь сжатые губы, ломая боевой выдох. Он заставил себя вспомнить то движение из старой сказки, то заземление, о котором говорил генерал Айро. Каэн провернул плечо, направляя скопившийся жар не во врага, а вниз, по собственному телу, вбивая его в каменную брусчатку через подошвы форменных сапог.

Внутренности обожгло тупой болью от резкого оттока энергии, но ладонь осталась пустой.

— Господин! — сорванным, паническим голосом заорал Каэн, вылетая из тени переулка прямо на свет.

Он намеренно споткнулся, взмахнув руками, и выронил несколько пустых свитков из своей сумки. Кулак солдата остановился в волоске от лица зажмурившегося старика. Патрульный резко обернулся. Его лицо, искажённое гневом, пошло красными пятнами, а на костяшках всё ещё дымились искры ложного, агрессивного пламени.

— Ты ещё что за недоразумение? — рявкнул солдат, оглядывая щуплую фигуру подростка в форме корабельного кадета, который сейчас судорожно собирал бумаги с пыльной земли.

Каэн заставил свои руки дрожать. Это было нетрудно — адреналин и так колотился в висках набатом. Он вскинул голову, изображая абсолютный ужас и задыхаясь, словно бежал через половину колонии.

— Срочно! — Каэн сглотнул, округлив глаза. — Интендант портового склада! Требует… требует патруль!

— Какого чёрта ты несёшь, малёк? — солдат раздражённо выпрямился, потеряв интерес к сжавшемуся в комок местному жителю. — Какой ещё склад?

— Склад конфискованных архивов, южный сектор! — выпалил Каэн, называя то самое место, о котором ему болтал корабельный писарь. — Там дым! Кто-то пробрался внутрь! Интендант сказал гнать туда всех, кого найду, иначе он сдерёт с нас шкуры и пустит на флаги!

Слово «дым» и перспектива гнева начальства подействовали мгновенно. Ложное Пламя солдата, питаемое исключительно иерархией и страхом перед силой, подчинилось более высокому авторитету. Огонь на его костяшках погас.

— Проклятые повстанцы, — сплюнул патрульный себе под ноги. — Если эти крысы подожгли казённое имущество, я им лично глотки выжгу.

Он даже не взглянул на избитого старика. Развернувшись на каблуках, солдат тяжело зашагал прочь из переулка, на ходу поправляя элементы брони.

— А ты, сопляк, — бросил он через плечо, не сбавляя шага, — дуй к причалам и подними остальной караул! Шевелись!

— Есть! — пискнул Каэн, вытягиваясь по струнке.

Он стоял неподвижно, пока тяжёлые шаги патрульного не растворились в шуме торговой улицы. Только тогда Каэн позволил себе нормальный вдох. Воздух с шипением вошёл в лёгкие, остужая перегретые меридианы. Сердце всё ещё отстукивало бешеный ритм, но внутренний контроль постепенно возвращался. Он сделал это. Он вмешался, не выдав себя. Никакого пафоса, никаких огненных дуэлей за справедливость. Только ложь, страх и знание армейских порядков.

Каэн опустил взгляд.

Старик всё ещё сидел на земле, прижимая грязные ладони к лицу. Вокруг него были рассыпаны куски дешёвого угля, из-за которых, видимо, и начался конфликт. Мешок порвался, и чёрная крошка смешалась с уличной грязью.

Каэн сделал шаг вперёд. Жар в груди сменился странным, тянущим чувством вины. Он присел на корточки, собираясь помочь старику подняться.

— Давайте, вставайте, — тихо сказал Каэн, протягивая руку. — Вам нужно уйти отсюда. Если он поймёт, что я наврал, он вернётся, и тогда…

Звонкий удар камня о металлический щиток на его сапоге заставил Каэна осечься.

Он поднял голову. Из дверного проёма полуразрушенного дома, примыкающего к переулку, вышел ребёнок. Мальчишка лет девяти, в оборванной тунике цвета пожухлой травы, с перемазанным сажей лицом. В руках он сжимал ещё один угловатый камень, явно готовясь бросить его Каэну прямо в лицо.

— Не трогай его! — голос мальчишки сорвался на хрип, но в нём не было ни капли слёз. Только глухая, звериная ярость.

Мальчик бросился к старику, оттолкнув протянутую руку Каэна так резко, словно прикосновение мага огня оставляло ожоги. Он вцепился в плечо деда, помогая ему подняться на дрожащие ноги.

Каэн медленно выпрямился, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Я не собирался причинять ему вред, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я только что увёл от него патрульного. Вам надо спрятаться.

Мальчишка посмотрел на него. В этом взгляде не было понимания. Не было благодарности за спасение. В тёмных глазах ребёнка из Царства Земли отражалась лишь одна истина, выжженная годами войны: стоящий перед ним человек был чудовищем.

Каэн внезапно осознал, что именно видит этот ребёнок. Он видит не Каэна Рэна, уставшего кадета, пытающегося выжить. Он видит тёмно-красный мундир. Чёрные матовые щитки брони. Заострённые эмблемы нации, которая сожгла их поля, захватила их город и каждый день вдалбливала им в головы их ничтожество.

Доброе слово, сказанное человеком в форме Народа Огня, звучало как насмешка. Вмешательство в драку выглядело не как спасение, а как каприз одного надсмотрщика, который решил прервать