Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

— Проснулась, наконец! — сказал Илья, вдруг наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Холодно. Почему так холодно? — как же трудно ей говорить! Что они сделали с ее голосом?

— Я закрою окно, — фигура Ярослава исчезла, стукнула оконная рама. А потом он накрыл ее одеялом. Еще одним.

— Больше не холодно? Я так рад, что ты очнулась! — волновался Илья. — Еле успел. Пришел к тебе, ты долго не открывала, но в квартире горел свет.Я испугался и бросился к соседке за ключом. Мы вошли, а ты лежишь на столе, и голова в нейрошлеме. Пульс еле прощупывался. Я вызвал скорую. У тебя был микроинсульт.

— Она сказала, что убила меня, — пробормотала Катя сухими губами. — Я умерла, чтобы он продолжал жить.

— Что ты говоришь? Тебе плохо?

— Почему я до сих пор жива? — наконец-то голос прорезался. Катя попыталась встать, но голову кружило, ее подташнивало. Сильные руки подхватили ее, опустили на кровать.

— Не вставай. Врач сказал, что тебе нужен покой. Тебе больше нельзя играть, Катя. Инсульт — это не шутки. Вспомни Веронику!

— Нику убили, — пробормотала она.

Илья нахмурился. Присел рядом на кровать. Его глаза серьезно глядели на нее.

— На мониторе осталась картинка последней локации — ты была в главной башне «Бесконечности»? В пентхаузе Джильды?

Катя лишь кивнула.

— Джильда сказала, что позвала меня, чтобы убить.

— Но зачем? Это против правил. Я не могу поверить, что она так сказала.

— И сказала, и сделала, — ответила Катя. Ее тело под двумя одеялами наконец согрелось. Присутствие Ильи действовало успокаивающе. Катя вдруг поняла, что Илья спас ее жизнь. Ее охватило волнение, она всхлипнула.

— Спасибо тебе! Я обязана тебе жизнью, — сказала она сквозь слезы.

— Ты меня здорово напугала, — покачал головой Илья. — Как подумаю, что мог не зайти к тебе вчера, меня охватывает ужас. Если бы не наше расследование, ты была бы мертва. Или стала инвалидом.

Кате вновь стало холодно. Будто распахнулось окно, и ее окутал морозный воздух с улицы.

— Она не хотела убить. Инвалидность ее вполне устроила бы, — с горечью прошептала Катя, а ее пальцы впились в мягкую ткань одеяла. При мысли об уготованной ей участи, тело охватил липкий страх. — Джильда хотела, чтобы я стала такой, как она.

Илья уставился на нее застывшим взглядом. Помотал головой, видно, не в силах осознать услышанное.

— Я не верю. Зачем ей это? Она почти не знает тебя.

— Она слишком хорошо меня знает. И сделает все, чтобы я никогда не вернулась в Игру. Не встретилась с ним.

— Я не могу здесь лежать. Позови врача, я выписываюсь.

— Что ты намерена делать? — тихим голосом спросил Илья.

— Напишу заявление в полицию о покушении на убийство, — резко ответила Катя. И в глазах Ильи промелькнул страх.

Глава двадцать первая. Жизнь и смерть не имеют значения

— Как ты могла? Я же люблю ее!

Илья раненым зверем метался по комнате, стараясь вырваться из клетки безумия и злобы, которую Ирина создала вокруг себя. Ирина Зельдина смотрела на племянника из инвалидного кресла. Ее тонкие сухие губы кривились в язвительной усмешке. В последнее время она сильно похудела, перестала красить волосы и теперь походила на высушенную временем и тяготами жизни пожилую женщину, дни которой уже сочтены и осталось их совсем немного.

Илья резко остановился перед Ириной и сжал пальцы в ладони. Его лицо скривилось немыслимой болью.

— Ты же едва не убила ее, — прошептал он, глядя на нее уже не злобно, а с тяжелой, увесистой грустью. — Если бы я не пришел, не спас ей жизнь.

— Не разыгрывай трагедию, Илюша, — тихо, но твердо сказала Ирина, глядя на него окруженными синими тенями глазами. — Ничего с твоей краснолицей не случилось. Полежит в больничке, оклемается и будет дальше морочить тебе голову. Бегаешь вокруг нее, как шавка, смотришь заискивающе, а она тем временем трахается с моим мужем.

— Ты сошла с ума, — воскликнул Илья. — Сергея уже давно нет в живых. То, что ты создала аватар с его именем, ничего не значит. Игра — это не жизнь. В Игре можно делать все, что угодно. К реальной жизни это не имеет отношения.

— Еще как имеет! — хмыкнула Ирина. Она нажала на кнопку пульта своего кресла и подкатила к широкому голографическому монитору во всю стену. Ее тонкие и бледные пальцы пробежались по виртуальной клавиатуре и вывели на экран картинку игровой локации. Оранжерея в пентхаусе, бассейн с рыбками и три человеческие фигуры. Джильда, Сергей и Ника. Юные и прекрасные, как боги. Такие непохожие на себя реальных.

— Она отдала свою жизнь за него. Все, как в лучших трагедиях. Он останется жив и каждый день будет жалеть о том, что сделал. Чувство вины будет давить на него, как бетонная плита. Вины за нее и за меня.

— Да ты наслаждаешься своей ненавистью! — Илья пристально вглядывался в лицо Ирины, будто видел ее впервые и силился понять, что скрывается под внешностью хрупкой и больной женщины. — Тебе в кайф их мучения, страдания. Ты же ни минуты не сожалеешь о том, что сделала.

— Что я сделала? — пожала плечами Ирина. — Просто выполнила то, что пообещала ей. Один укол — и она стала бы такой, как я и поняла бы, наконец, каково это — когда у тебя отбирают последнее, что тебе осталось. Что держит тебя в этой жизни, не дает сойти с ума.

Илья молчал, его длинное, худое тело будто сломалось — плечи поникли, в потухшем взгляде не было ни тепла, ни жалости к той, которую уважал, любил и которая едва не убила ту, что ему дороже всего.

— Мне недолго осталось, племянник, — Ирина попыталась улыбнуться — вышло криво, некрасиво. Уголки губ прорезались морщинами. — Врач дает мне один месяц. И этот месяц я проведу в настоящем аду, с бессонницей и нескончаемой болью. Могу я немного порезвиться напоследок? Все-таки она выжила, не так ли? А меня скоро не станет. Прояви чуточку любви и заботы к своей родной тетке. Забыл, как я помогала