Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

— Я все помню, — отмахнулся Илья. — Я любил тебя, считал одним из самых умных и талантливых программистов. Я вместо тебя хоронил Сергея и помню, как ты рыдала, когда я пришел к тебе в больницу после похорон. А потом я вытащил тебя из петли, ухаживал за тобой. Заново увлек работой, Игрой. И ты снова ожила. Почему, Ирина, почему ты не желала отпустить свое прошлое? Позволить Сергею уйти?

— Мы прожили вместе двадцать три года, — отчеканила Ирина. Будто каждое слово имело вес, было значимым для нее. — Невозможно отпустить прошлое, если оно занимает такой большой кусок твоей жизни, твоего сердца, твоих мыслей. Я разговаривала с мужем, чувствовала его рядом с собой, он снился мне каждую ночь. Ничего не имело смысла без него, понимаешь? И тогда я создала другого Сергея — в Игре. И дала ему все наши воспоминания, постаралась сделать его таким, каким он был при жизни. Но ему это не понравилось.

— Он не хотел жить без тела. Видимо, осознавал, что Игра — не жизнь, а суррогат, компьютерная симуляция, — вздохнул Илья. — И я его понимаю. Хотя, симуляция, благодаря тебе и ему, удивительно реалистична.

Он взял стул, подошел к Ирине, и сел рядом с ее креслом. Они вместе смотрели на экран с картинкой виртуальной жизни и думали. Каждый о своем.

— Катя так и не смогла принять себя такой, какая она есть. Она по-прежнему хочет быть похожей на старшую сестру.

— Сергей влюбился не в Катю. Ему понравилась Ника. Его всегда влекли уверенные в себе женщины. Красивые и с харизмой.

— А он сам? — возмутился Илья. — Посмотри в кого он превратился? Юный Адонис! Вместо осунувшегося, потрепанного жизнью скуфа.

— Ты несправедлив! — укорила его тетка. — Сергей умер. А после смерти мы можем стать такими, какими никогда не были при жизни. Это наше право. Когда меня не станет, я, как птица Феникс, смогу возродиться в Игре. Останусь Джильдой Тибальди. И буду жить там, пока существует Бесконечность. А ты позаботишься, чтобы моя виртуальная жизнь была долгой.

Илья молча усмехнулся и сочувственно сжал ее руку. Ирина бросила на него печальный взгляд. Фигуры на экране взирали на реальных и таких несовершенных людей с насмешкой и жалостью. С чувством ощутимого превосходства.

***

Катя сидела на рабочем месте и пристально вглядывалась в список подозреваемых по делу о бытовом убийстве, но ее мысли то и дело возвращались к Веронике и ее подозрительной смерти. Теперь, когда она на себе испытала криминальные «возможности» Ирины Зельдиной, вероятность насильственной смерти сестры уже не казалась ей нелепыми подозрениями. Что если Зельдина как-то повлияла на Веронику?

Врач осмотрел Катино тело и обнаружил след от инъекции. Результаты анализов Катя пока не видела, но подозревала, что ее внезапный инсульт возник не сам по себе. Кто-то проник в ее квартиру, пока она находилась в Игре и поставил ей смертельный укол. Значит, в квартире должны быть следы. Но Катя ничего не обнаружила. Ни чужих волос, ни грязных отпечатков подошв. Можно вызвать эксперта и снять отпечатки пальцев, но как потом распознать, где чьи? На предметах и мебели могли остаться отпечатки Вероники, бабушки, Катиных родителей, соседей, друзей и знакомых. Определить среди них отпечатки преступника — невыполнимая задача. Остается одно — поехать к Зельдиной и попытаться вывести ее на чистую воду. Но как это сделать — Катя не представляла. Зельдина — не дура, подставляться не будет. Тем более, она считает Катю врагом, соблазнительницей своего покойного мужа. Катя иронично улыбнулась. Некромантия какая-то! Впрочем, она себя не винила — ее любовь к Ярославу в Игре не имела к реальной Зельдиной никакого отношения. Игра и жизнь по разные стороны бытия. То, что Зельдина этого не понимает — проблемы ее больного мозга.

Катя встала и отправилась к Бессонову. Одной ей не справиться. Зельдина — слишком серьезный подозреваемый.

— Значит, ты уверяешь, что Ирина Зельдина — выдающийся ученый, почетный гражданин нашего города, генеральный директор «Бесконечности» — покушалась на тебя? Хотела тебя убить? Никому не известную Снежину из следственного комитета? Я даже боюсь подумать, что мне ответят в прокуратуре, когда узнают. Где свидетели? Где доказательства? Хотя-бы заключение врача?

— Заключение врача будет, Олег Андреич. Вместе с результатами анализов.

Катя сидела на стуле для посетителей. Бессонов по привычке приоткрыл форточку и курил одну сигарету за другой, выпуская на мороз вонючие дымные кольца. Катя морщилась, но, как все сотрудники отдела, давно смирилась с «дурной» привычкой шефа.

— Даже если у тебя будет заключение врача, — рассуждал Бессонов. Его глаза слезились словно от недосыпа. А, может, от сигаретного дыма. — Ты могла сама принять этот препарат. По ошибке, например. Следов взлома квартиры нет? Ты опросила соседей? Кто-нибудь видел, как к тебе в квартиру заходит посторонний?

— Я пока никого не опрашивала, — вздохнула Катя и резко вздрогнула — Бессонов захлопнул оконную раму. — Но замок не взломан, значит, убийца где-то раздобыл мои ключи.

— Уже теплее! — одобрительно кивнул Бессонов. — Подумай, у кого есть ключи от твоей квартиры. И заодно — кому выгодно, чтобы ты выбыла из Игры? Дело ведь, как я понимаю, в Игре. Точнее, в главном призе. Ты же на финишной прямой, Снежина. Еще немного — и можешь выиграть миллионы.

— Если бы только в Игре! — горько усмехнулась Катя. — Зельдина обвинила меня в сексуальных домогательствах к одному из игроков.

Отчего-то Катя побоялась говорить, что «один из игроков» — аватар бывшего мужа Зельдиной. Бессонов не играл в RPG и мог неправильно понять Катину любовь. Решил бы, что она психически нездорова, что на фоне ее недавней депрессии могло показаться вполне логичным.

— Ого, какие у вас там страсти! — Бессонов не удержался от ироничной улыбки. — Что же за любовь такая в виртуальной реальности? Чем тебе земные мужики не угодили, Екатерина?

Катя привычно покраснела и досадливо сжала губы. Не дай бог, ребята из отдела узнают — будут до Страшного суда насмехаться. Шагу ступить не дадут.

— Мы играем в нейрошлемах, Олег Андреич. Полное погружение в виртуальную реальность. Как будто все, что там происходит — по-настоящему. Ярослав был лидером нашей команды. Мы полюбили друг друга.

— Так встретились бы в реальном мире. Или