Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

– Хе. Но тебя-то я не вынуждал, – съехидничал Макс. – Ты все сделал сам. Слушайте, вы же тут не из-за картины, да? Вы ищете убийцу Марины. Так вот это Леха. Он мне позвонил. Сказал, Марина все вспомнила, и надо что-то делать. У меня даже запись есть! Погодите, я вам дам послушать…

Он полез в карман и вытащил телефон с треснувшим экраном. В гостиной зазвучали чуть искаженные голоса.

«– Привет. Слушай. Марина только что наорала на меня, обозвала лжецом. Черт знает что у нее в голове, но ты, похоже, был прав, и она вспоминает.

– Так что вспоминает-то? Она сказала?

– Я не понял. Она в истерике просто. Орала, что все вранье, что Пашка умер не так, матом меня крыла. Тьфу ты, чтоб Маринка и матом…

Запись помолчала.

– Она с тобой сейчас? Вы дома?

– Я да, а она удрала. Я… я ее ударил. Думал, это поможет… – Алексей на записи вздохнул. – Надо пойти ее поискать, что ли.

– Да где ты ее найдешь-то сейчас? Погоди, сама вернется.

– Думаешь? А вдруг что случится? Я, похоже, знаю, где она. Она опять на набережную побежала рисовать. Пойду за ней…»

Запись прервалась. В раскаленной тишине Макс оглядывал присутствующих, как довольный кот.

– Слышите, да? Вот и все, – сказал он.

– Это неправда, – сказал Алексей тихо. – Ты обрезал запись. Ты уговорил меня остаться и ждать, а сам обещал пойти и проверить набережную.

– А доказать можешь? – спросил Макс.

Алексей промолчал.

– Ну и вот, – подытожил Макс.

– Ну и вот, – повторил Михаил Васильевич. – Вы, Макс, только что признали свою вину. При свидетелях.

Макс подпрыгнул. Его розовая шапка сползла ему на глаз, но вместо того, чтобы поправить ее, он прищурился.

– Как это?

Алексей уставился на полицейского. В его взгляде мелькнула надежда.

– По вашей записи четко слышно, что Алексей понятия не имел, о чем говорила Марина. Его это настолько ошарашило, что он ее ударил. Он ни разу не упомянул картину, потому что Марина говорила вовсе не о ней. Она говорила об убийстве. Об убийстве своей матери и своего отца, которое она видела пятнадцать лет назад. Алексей этого не понял. Но вы поняли, так?

– Я… да ничего я не понял! – Он облизнул губы. – Говорю вам, это все Леха! Он и Люсю порезал, и Пашу. Я сфоткал, как он тогда из дома выходил. С тех пор храню фото в облаке, на случай необоснованных обвинений. Сейчас покажу, там дата и время, все четко… Погодите… Какой тут вай-фай? Нету? Ладно, тогда… Э…

– Я раздам, – холодно сказала Ася.

Макс изобразил приторную улыбочку. Вампирша скривилась, и уголки ее острых клыков показались из-под верхней губы. Улыбка Макса исчезла так же быстро, как появилась. Он нервно уткнулся в телефон.

– Вот! Смотрите, смотрите!

Он взмахнул телефоном над головой, а потом пустил его по кругу. Когда кадр показали Алексею, он сильно побледнел и отвернулся.

Макс поймал момент, когда Алексей выходил из дома на крыльцо. Была ночь, но фонарь над дверью резко высветил его фигуру. Из-за светлого плаща поверх белого свитера Алексей походил на собственный негатив. Его вытаращенные глаза слепо глядели в темноту. Внизу светились время и дата – день убийства, почти полночь.

– Я их не убивал, – сказал Алексей глухо. – Когда я пришел, там уже никого и ничего не было. Только кровь. Я хотел позвонить Рите, вызвать полицию, но потом подумал, что станут задавать вопросы и выйдут на картину. Тогда мне конец. А потом услышал сирену. Понял, что они уже едут, и убежал.

– Но Рита вас видела, – сказала Аня. – Она заметила вашу машину и решила, что вы причастны к убийству. Рита вспомнила, как вы ссорились с Максом и Пашей на дне рождения Люси, и решила, что у вас есть мотив. Поэтому всеми силами постаралась увести внимание от вас. А вы, видя, как она старается и какие небылицы рассказывает о Паше, решили, что она сама в этом замешана. И, возможно, даже знает о картине. Вместо того чтобы поговорить друг с другом и все выяснить, вы стали друг за другом следить. А потом и за Мариной. Рита боялась, что она однажды вспомнит, что произошло, а вы надеялись, что она вспомнит что-нибудь о картине и о том, куда ее мог спрятать ее отец. Поэтому вы и поощряли ее страсть к рисованию и обвешали всю квартиру репродукциями. Рита тоже ее поощряла, но совсем по другой причине – ей хотелось чем-то заполнить жизнь племянницы, которой так не хватало тепла.

– Я только недавно поняла, что это был не ты, – прошептала Рита, обернувшись к Алексею. – Когда мне сказали, что ты хотел привезти Марину сюда. Ты бы не стал этого делать, если бы боялся ее воспоминаний. Тогда я осознала, что натворила, и позвонила Ане. Я хотела рассказать ей про то старое расследование и заново открыть дело.

– А я не понял тебя, – сказал Алексей. – Я решил, что ты признала свою вину.

– Алексей разбил мой телефон и толкнул меня, – сказала Рита, обращаясь к Ане. – И я испугалась. Убежала. У меня даже денег при себе почти не было, я ведь редко пользовалась наличными. Несколько купюр лежали в кошельке, на крайний случай. На отель бы не хватило, друзей у меня нет. И я купила билет на электричку и поехала сюда. Взяла ключи у Семена и стала ждать непонятно чего. А потом ко мне пришла Аня, и я все ей рассказала. Она попросила меня зайти в школу, а потом пройтись по деревне, так, чтобы все увидели, что я несу в пакете картину. Дала мне денег на новый телефон и на продукты… – Тут Рита замолчала и закрыла лицо ладонью.

– Ну и дел мы с тобой натворили, – сказал Алексей.

Аня с удивлением заметила, что в его глазах стоят слезы. Сквозь строгую маску впервые проступил живой человек. Рита всхлипнула. Иван протянул ей носовой платок.

– Ну, по крайней мере, вы никого не убивали, – сказал Михаил Васильевич.

Макс завертелся.

– Как это? Я же вам только что все показал! Кто ж, если не он-то, а?

Полицейский пожал плечами:

– Ну как кто? Конечно, вы.

Макс привстал на стуле. Его глаза стрельнули в сторону двери и встретили каменную фигуру Федора Поцейко. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

– Это вы подговорили Павла украсть картину из музея. Не знаю, как вы это сделали, но после всего увиденного могу предположить, что у вас и на него