Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

случайность. Я не только нашел Марину, но и получил возможность за ней приглядывать. Конечно, сперва я больше сосредоточился на ее дяде, так как не предполагал, что бедный ребенок мог что-то знать. Когда я понял, что Алексей находится в еще большем неведении, чем я, и ключ ко всему – та чудесная девочка, было уже поздно. – Профессор вздохнул. – Так жаль! Жаль пропавшую ни за что жизнь. Она могла бы создать что-то великое, если бы ей это позволили. Но вернемся к поискам. У меня оставался только Макс, и я наблюдал за ним. А потом вдруг вмешались вампиры и Анна. Вы даже не знали, во что именно вы вмешиваетесь, вам казалось, что вы просто расследуете смерть Марины. Но у вас было то, чего не было у нас, – ее личные вещи, ее альбомы и, как я недавно узнал, ее карты Таро. Я решил следовать за вами, конечно, не игнорируя и мои собственные источники информации. Так я оказался здесь. Следом за Анной, ее очаровательными друзьями и малышом Елисеем.

Он вежливо кивнул Михаилу Васильевичу:

– Прошу, продолжайте.

Он снова сел на стул и поставил зонтик рядом. Михаил Васильевич заговорил:

– Итак, вы с Алексеем постарались подтолкнуть Марину к воспоминаниям. И у вас стало получаться. Но вы совсем не ожидали, что она пойдет к вампирам и Иван поможет ей вспомнить все, да еще и так детально. Представляю, какой это был шок для девушки. А тут еще она пришла домой и увидела дядю. Может быть, тогда, пятнадцать лет назад, она тоже вас заметила возле дома? И, как и Рита, решила, что вы связаны с убийством? Мы этого уже не узнаем. Но она была в ужасе от своих воспоминаний. А потом к этому добавились ссора и пощечина. Марина сбежала. Любой другой человек позвонил бы подругам, но Марина была очень закрытой, одиночкой. И она выплеснула эмоции единственным привычным ей способом – через рисование. Именно поэтому Макс забрал альбом. Там было его лицо. Ведь так? – Михаил Васильевич посмотрел на Макса. Тот поежился. – Так как же все-таки произошло убийство? Очевидно, что, когда Алексей позвонил Максу, тот сразу понял, в чем дело. Он знал, куда побежала Марина. Возможно, он видел ее там до этого, ведь она часто туда приходила, а он часто там гулял по своим помоечным делам. Ему нужно было выяснить, что Марина помнит. И он подошел к ней, якобы за сигареткой. Дальше, я думаю, она его узнала. Может быть, закричала. Может, попыталась убежать. А потом все и произошло. Еще один труп на вашей совести, Макс.

– Боже мой, – пробормотал Алексей. – Получается, я сам его навел. Это я во всем виноват.

– Вы виноваты, – сказал Михаил Васильевич. – В соучастии в ограблении и сокрытии краденого, возможно, еще в препятствии расследованию. Но в убийствах вас обвинить нельзя.

По лицу Алексея проползла кривая невеселая улыбка.

– Вы ведь понимаете, что это только юридически? То, что вы сказали, не отменяет того, с чем мне придется жить.

Никто не нашелся что ответить. В тишине вдруг раздался рев. Макс вскочил с места, схватил зонтик Птолемея Семеновича и в один прыжок оказался у стола. Он сграбастал картину и направил острие зонтика на закрытый бумагой холст.

– Назад! Я ее проткну! Всем стоять!

Он попятился к двери. Казалось, что никто не шелохнулся. Дверь была совсем близка, когда кто-то за спиной вдруг осторожно постучал Макса по плечу. Он подпрыгнул. Зонтик в его руке взлетел вверх, прорвал бумагу, царапнул то, что было под ней, и на излете ударил в нос того, кто стоял позади.

– Ай! – вскрикнул Серж и схватился за нос.

Алишер уже укладывал беглеца на пол, а Поцейко застегивал на нем наручники. Ася достала из корсета платочек и протянула Сержу. Платочек тут же стал красным. Рита вышла из транса и кинулась искать аптечку.

– Картина!.. – Семен подхватил с пола пострадавший предмет.

Он сорвал бумагу. Зонтик процарапал на холсте длинную борозду.

– Это еще что такое?

С картины смотрели, улыбаясь во все пасти, два белых пушистых котенка. Позади них млел в солнечном свете пышно цветущий сад.

– Уж конечно, не Ренуар, – фыркнула Ася. – Ренуар давно лежит в полиции. А это картина из Марининой детской.

Макс выругался в пол. Вдруг все вздрогнули – гостиную заполнил хриплый смех. Алексей сидел на стуле, смотрел на картину, на Макса, на всех остальных и хохотал, вытирая скованными руками выступившие от смеха слезы.

– Картина все это время была в школе, – говорила Аня.

Когда Макса и Алексея увели, вся компания, кроме Риты, переместилась в домик Эльвиры. Там уютно пахло пирогами, а от большой белой печи шло радостное тепло. Это было именно то, что нужно после такого вечера. Пока остальные разгадывали убийство, Эльвира уложила Елисея, порезала пироги и вытащила из погреба домашнее вино. Аня рассказала ей все еще вечером, а Серж с заклеенным носом дошептал остальное, пока все рассаживались по местам.

– Павел спрятал Ренуара среди реквизита. Там были еще картины, которые иногда вывешивали в качестве декораций, и эта просто затерялась среди них на самом дне сундука. Думаю, он не рассчитывал держать ее там долго, поэтому и не упаковал как следует. Это и послужило для картины самой лучшей маскировкой. Никто и подумать не мог, что с такой ценностью будут обращаться так легкомысленно. Все приняли ее за репродукцию. К счастью, картина не пострадала.

– Но как ты это поняла? – спросил Иван.

Он налил себе вина и теперь сидел прямо на ковре, скрестив ноги.

– Помогли Маринины карты и рисунки. Помнишь тот, что со школьным залом? И еще карту, где девушка стоит с картиной в руках. Позади нее старое здание. Нарисовано схематично, но в нем всего три этажа. Елисей сказал, что это похоже на его садик, тогда Эльвира присмотрелась и узнала местную школу. Я вспомнила, что ее отец вел театральный кружок и ставил в школе спектакли, и подумала, что коробки с реквизитом – отличное место, чтобы что-то спрятать. А потом Семен встретил у школы Макса и рассказал об этом нам. Макс, видимо, тоже решил это проверить. Может, он увидел что-то в альбоме, который забрал у Марины, а может, просто догадался сам. Странно только, что ему раньше это в голову не пришло.

– Ему-то, может, и пришло, – проворчал Семен. – Вот только проверить он никак не мог. Школу закрывали на капитальный ремонт, а все вещи перевозили в хранилище. Он понятия не имел, где это, да даже если бы и знал, все равно не смог бы туда попасть.

– А потом он решил, что раз картину не нашли, когда все перевозили, то