Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Однако, на удивление, он все еще может себя контролировать. Разум мечется в панике, картинки, навсегда врезавшиеся, отпечатавшиеся негативом, не девшиеся никуда даже после комы, застилают взор. Но он до сих пор осознает реальность и способен заставить себя оставаться на месте. Хуже, чем с автобусами, но лучше, намного лучше, чем раньше было с абсолютно любыми машинами.

Фэй Чжао почти уверен, что Лю Лэй наблюдает из комнаты – их окна как раз выходят на парковку – и молится всем известным богам. Фэй Чжао попросил не провожать, хотел справиться сам, без посторонней помощи.

Он берет повязку из рук Цзюэ Мина, отмечая, как сильно трясутся пальцы. Завязывает, отсекая любой свет и цвет вокруг, кроме странного синевато-зеленого, мешающегося с чернотой. Нажатием активирует давно вставленные беспроводные наушники, моментально запуская прямо в мозг насыщенные, очень громкие басы и ритмичные биты. Цзюэ Мин помогает ему сделать несколько мелких шажочков и аккуратно сесть, пристегивает, пропуская ремень так, чтобы он почти не давил на грудь.

Когда чужие бережные руки исчезают, окруженный темнотой Фэй Чжао слишком отчетливо ощущает мягкое сиденье и плотную полоску ремня. Она сковывает, мешает воздуху входить в легкие, делает мир вокруг слишком удушливым, тесным, концентрированным. Фэй Чжао судорожно дышит, не слыша ничего, кроме ревущей музыки в ушах. Ци, запертая в меридианах, пытается взбунтоваться, становится беспорядочной, реагируя на эмоции, и все тело обжигает болезненным жаром.

Когда машина трогается, его все-таки захлестывает паникой окончательно. Фэй Чжао сжимает пальцами сиденье, до онемения, до судороги, отвлекается на боль. И дальше помнит только темноту, движение и страх. Приходится сконцентрироваться на собственных духовных силах, потому что даже сквозь ужас Фэй Чжао невероятно отчетливо понимает: он действительно еще не готов к таким перегрузкам, его может накрыть искажением.

Фэй Чжао нельзя пока использовать духовные силы.

Но этот запрет он и так периодически нарушает почти с самого момента выписки.

Перехватить контроль и медленно направить ци вверх. Вниз. Снова вверх. Отчаянно, через дикую боль, успокаивая ее потоки, чтобы не текла слишком быстро, чтобы не вредила слабым меридианам. Лишь бы не думать, что он сейчас зажат в салоне. Даже если это автомобиль Цзюэ Мина, в водительских навыках которого Фэй Чжао абсолютно уверен.

«Я выжил», – думает Фэй Чжао, когда сквозь накрывший разум ураган чувствует, что машина остановилась. «Я справился», – думает он, когда сбоку ударяет холодом и снова появляются чужие руки, отстегивающие ремень и помогающие выбраться наружу. Ноги дрожат и не держат, он весь дрожит. От частых поверхностных вдохов кружится голова – приходится немного постоять, цепляясь за Цзюэ Мина, чтобы мир перестал вращаться.

Только сейчас Фэй Чжао понимает, что бо́льшую часть дороги слышал вовсе не музыку, а собственный пульс, грохочущий в ушах. Чуть-чуть придя в себя, он вынимает наушники – тишина кажется оглушающей – и с трудом ослабляет узел, который затянул на затылке. Цзюэ Мин не помогает, просто стоит рядом. Ткань сползает на подбородок. Фэй Чжао требуется несколько секунд, чтобы проморгаться и привыкнуть к снова появившемуся свету.

И только тогда приходит осознание: у них получилось.

– Ты в порядке? – осторожно спрашивает Цзюэ Мин.

Фэй Чжао кивает. Сердце колотится так быстро, что по ребрам почти больно, но он снова может дышать и стоит на твердой земле. Фэй Чжао впервые за кучу лет смог сесть в машину. И вот он здесь. Это важнее его страхов и важнее жара, пульсирующего в меридианах: он уже стал гораздо слабее.

– Куда мне идти? – спрашивает Фэй Чжао.

Цзюэ Мин показывает на небольшую дверь в углу гаража, обитую железом. Фэй Чжао запихивает повязку в карман и обходит машину. Серебристая громадина, если смотреть на нее снаружи, совершенно не пугает: машина и машина. Может, кома действительно немного смазала фобию и со временем он сумеет побороть ее? Периодически она приносит слишком много проблем и ему, и другим.

– Это черный ход. Сразу справа от него будет лестница, ведущая на второй этаж, – объясняет Цзюэ Мин. – Тебе нужно подняться и постучать в первую дверь слева. Два длинных удара. Отец в это время всегда готовится ко сну и занят медитацией, но я на всякий случай пойду первым. Если не услышишь голосов через минуту, иди следом. Оставь обувь и верхнюю одежду в багажнике, там есть потайной отсек внизу.

И, дождавшись еще одного кивка, он исчезает.

Фэй Чжао отсчитывает секунды, приложив ухо к холодному металлу, – ровно шестьдесят, – а потом, как и велено, засовывает ботинки, куртку, шапку и шарф в багажник. Стоит ему это сделать, как тут же на мгновение вспыхивают фары и раздается короткий звуковой сигнал, а потом тихий щелчок. Цзюэ Мин поставил на сигнализацию? Он так точно все рассчитал по времени?

В гараже холодно. Почти как на улице – хоть и конец февраля, но температура все еще держится на уровне нуля. Пол обжигает стопы даже сквозь толстые носки, а от морозного воздуха Фэй Чжао коротко передергивает плечами. Как ни странно, это еще больше помогает прийти в себя.

В темный коридор Фэй Чжао ступает почти твердо. Бесшумно проскальзывает по лестнице и даже ни разу не спотыкается с риском переломать себе либо ноги, либо шею прямо здесь и сейчас. На ощупь вдоль стены продвигается вперед, находит дверь. Деревянную, с круглой ручкой.

Из-под порога слабо пробивается свет. Фэй Чжао требуется несколько мгновений, чтобы отдышаться – все-таки физические нагрузки ему и правда пока не положены. Да и психологические тоже, но ничего, сейчас ци уже успокоилась, так что будет проще. Выпрямившись, он протягивает руку и тихо стучит. Два длинных удара, как учили.

«Интересно, куда делся Цзюэ Мин?» – проносится в мыслях.

– Дагэ? – слышится из-за двери.

У Фэй Чжао опять дрожат руки. Уже не от страха. Он сам не понимает от чего.

– Это я, Мэй-гэ, – отзывается громким шепотом.

И тут же мысленно хлопает себя по лбу: что еще за «это я»? Почему он не назвал имя?

Но дверь распахивается так резко, что едва не ударяет по носу. Фэй Чжао отшатывается назад, едва удержав равновесие и чудом не издав ни звука. Поднимает голову и сталкивается взглядом с широко распахнутыми глазами Цзюэ Мэя. Ему всегда казалось, что выражение лица у того никогда не меняется, вечно холодное и бесстрастное. Но сейчас как никогда отчетлив искренний шок. И, кажется, радость?

– Фэй Чжао… – Шепотом, на едином выдохе.

Зрачки напротив кажутся двумя огромными пропастями. Несколько мгновений Цзюэ Мэй не двигается, застыв, как статуя, и Фэй Чжао понимает, что им совершенно