Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Цзюэ Мин, держа за руки, отчаянно попросил быть потише, попросил никому больше не говорить и не вмешиваться. Взгляд Лю Лэя горел, пульсировал готовым взорваться сгустком пламени – но, прерывисто выдохнув, он пообещал молчать. И Цзюэ Мина затопило благодарностью. Стало немного легче, когда правда, горько сочившаяся через многочисленные трещины в душе, была хоть кем-то принята.

Он продолжил приезжать к Цзюэ Мэю, даже провел дома праздники – по большей части чтобы не оставлять брата одного. Снова спокойно общался с Лю Лэем. Навещал в больнице Фэй Чжао – когда тот сам объявил, что ему гораздо лучше и он не против «гостей». Однако после настойчивых расспросов о Цзюэ Мэе пришлось постараться – во избежание – ограничить контакты теперь уже с Фэй Чжао. И после его выписки тоже.

Но, в конце концов, в своей настойчивости Фэй Чжао почти такой же, как Лю Лэй. Даром что неродные братья.

Цзюэ Мин опасался огласки. Сейчас ему мучительно стыдно за собственные мысли: он ведь знает прекрасно, что Фэй Чжао весьма рассудителен, несмотря на кажущуюся взбалмошность, и тайны хранить умеет. Как и Лю Лэй, который и правда ничего не говорил – даже брату, – как и обещал.

В итоге, даже несмотря на то, в какую авантюру все вылилось, Цзюэ Мин ни на секунду не пожалел. Цзюэ Мэй ожил, наполнился до краев ярчайшим светом, и глаза его влажно блестели – но от счастья. Для него важна была эта встреча с Фэй Чжао, который отважился перебороть фобию, чтобы увидеться.

Цзюэ Мин перебирает в голове воспоминания и размышления, уже медленно засыпая. То, что кто-то настолько сильно ценит Цзюэ Мэя, отзывается живительным теплом в груди, залечивая рану, и даже страх, что отцу станет известно, отступает.

С утра Фэй Чжао, однако, выглядит не очень хорошо. Он отговаривается тем, что спал мало и потому чувствует себя «как вареный овощ», но Цзюэ Мин подозревает подвох. Фэй Чжао не сонный, скорее измученный. Он двигается скованно, будто каждое движение причиняет боль, разговаривает экспрессивнее и торопливее обычного – пытается показать, что все в порядке.

Цзюэ Мэй, может быть, не видит – по крайней мере, никак не демонстрирует этого. Зато видит Цзюэ Мин. Он не мог отделаться от ощущения какой-то маленькой упущенной детали еще вчера, и теперь оно только усиливается.

Уезжать приходится быстро, пока отец не закончил утреннюю медитацию и не направился в комнату. Цзюэ Мэй провожает Фэй Чжао печальным взглядом, и Цзюэ Мин невольно думает: когда же отец одумается и наконец отменит пребывание взаперти? Иногда кажется, что он провалился на десять веков назад, пока пребывал в своем горе, а дорогу назад потерял. И теперь будет бесконечно придумывать новые достаточно правдоподобные оправдания для окружающих, чтобы у них не возникало лишних вопросов по поводу отсутствия Цзюэ Мэя в университете.

Фэй Чжао продолжает вести себя немного странно, хотя на первый взгляд повторяет ровно то же самое, что и вчера. Он завязывает глаза, Цзюэ Мин осторожно усаживает его и пристегивает. Потом всю дорогу обеспокоенно наблюдает в зеркало, помогает выбраться из салона, когда они оказываются на парковке, и позволяет какое-то время цепляться за себя, чтобы успокоиться.

Но Фэй Чжао гораздо более скован и, наверное, думает, что это незаметно. Цзюэ Мин тактично предпочитает не спрашивать, но его гложет, сворачивается скользким червем тревога: что, если не до конца восстановившийся организм не выдержал нагрузки и плохо Фэй Чжао сейчас потому, что Цзюэ Мин не отговорил его? Не отказал, не переубедил, более того, еще и добился разрешения Лю Лэя с Лю Лянь.

Цзюэ Мин надеется, что не навредил все-таки Фэй Чжао.

Утром морозно и темно, воздух хрусткий, как стекло, и им трудно дышать. В общежитие, к счастью, начинают пускать с шести часов, так что проходят они беспрепятственно. На закономерный вопрос сонного охранника, где оба пропадали всю ночь, Фэй Чжао воодушевленно отвечает, что задержались в гостях у друзей. Охранник окидывает Цзюэ Мина очень выразительным взглядом, и тот едва сдерживается, чтобы не закрыть лицо ладонью.

Слух о том, что старший отпрыск семьи Цзюэ ходит по гостям не то ночью, не то с утра пораньше, вероятно, разлетится даже быстрее, чем он может предположить. И наверняка дойдет до отца. Впрочем, Цзюэ Мина уже мало интересует.

Когда они поднимаются по лестнице и идут по коридору, он держится позади Фэй Чжао и внимательно наблюдает за ним. Все та же неловкость в движениях и медленная, несвойственная ему походка. Цзюэ Мин еще сильнее чувствует грызущую тревогу, но не может дать ей волю.

– Ну, что ж, – с широкой улыбкой говорит Фэй Чжао уже в блоке. – Мин-гэ, спасибо тебе огро…

Посередине фразы он вдруг сгибается пополам.

Хватается за живот и, вскрикнув, даже опускается на одно колено. Цзюэ Мина опаляет паникой: ему не показалось, что Фэй Чжао было плохо, он не зря подозревал, что что-то не в порядке. Первый порыв – сесть рядом и попытаться передать ци, но он не уверен, что это можно делать.

Цзюэ Мин бросается к двери двести пятой комнаты и громко, отчаянно стучит в нее. Фэй Чжао корчится от боли, согнувшись на полу. На лбу, не закрытом шапкой, выступает пот, губы белеют – все лицо похоже на лист бумаги, и он рвано хватает ртом воздух.

«Не нужно было позволять ему ехать!» – в панике думает Цзюэ Мин.

На пороге комнаты наконец появляются Хунь Лан и Лю Лэй – оба растрепанные, в одежде для сна. Цзюэ Мин, кажется, к этому моменту успел получить несколько искажений подряд, голова кружится, в висках бьется обезумевший пульс. Еще до того, как они успевают задать хоть один вопрос, он на негнущихся ногах отступает в сторону и указывает на Фэй Чжао. Только рукой – горло пережало спазмом.

Раздраженное выражение лица Лю Лэя мгновенно сменяется испуганным. Побледнев, он бросается к Фэй Чжао, хватает его за руки, втаскивает в комнату и усаживает на пол, придерживая спину.

– А-Чжао! А-Чжао, что с тобой?

Цзюэ Мин закрывает дверь и застывает на пороге. Пальцы холодеют. Цзюэ Мин сжимает их и сам сжимается, переполняясь чувством вины. Он должен был подумать о том, что Фэй Чжао небезопасно делать подобное. Ведь именно это и было странным, именно это его тревожило!

– А-Лэй… – выдавливает Фэй Чжао. – На моем столе… коробочка с пилюлями.

Лю Лэй бросается к столу и судорожно шарит в царящем на нем бардаке, пока Хунь Лан быстро стаскивает с Фэй Чжао шапку и куртку.