Пустой II - 4 часть - Артемий Скабер

Пауза.

— Возможно, что представитель семьи Вельт передал старшему ученику изменённый измеритель времени и вознаграждение за нарушение порядка судейства.

Двор взорвался.

Не криком даже, а гулом, в котором тонули отдельные слова. Стебли завертели головами. Кто-то из тех, кто дрался сегодня и проиграл, шагнул вперёд, будто собирался что-то спросить. Корни у галереи переглядывались, и по их лицам было видно, что они не удивлены.

Люди Синары окаменели. Сама она голову не опустила, а только сделалась ещё белее, и здоровая рука у неё сжалась в кулак поверх повязки.

Ровэн поднял ладонь, и гул стих.

— Слушайте внимательно, — произнёс он, и голос его дошёл до дальней стены без всякого нажима. — Ни одна Великая семья не определяет результат внутри этих стен. Ни дружина. Ни городская стража. Ни секта. Совет Города вправе потребовать от нас расследования. Наставник вправе оспорить решение судьи. Ученик вправе требовать разбора, но купить решение не вправе никто.

Он оглядел двор.

— Тот, кто примет плату за предательство школы, потеряет всё, что школа ему дала. До последнего глифа. — Взгляд его ушёл вниз, к нижним ступеням, где стоял судья. — Тот, кто попытается купить нашего ученика или наставника, должен запомнить… Внутри этих стен даже имя Великой семьи весит меньше, чем черта, которой размечают учебный круг.

Гул поднялся снова и тут же осел.

Стоял я и слушал, и понимал простое: говорит он не обо мне. Обо мне тут нет ни слова. Он защищает право школы решать самой, и я в этой речи не человек, а повод.

Плевать.

— По результату, — продолжил Ровэн. — Установлены два нарушения. Первое. Во второй половине поединка ученица Синара Вельт отказалась от активного ведения боя и использовала техники исключительно для удержания времени. Судья, обязанный потребовать продолжения полноценного поединка, намеренно этого не сделал.

Ещё один палец был поднят.

— Второе: отведённое участникам время было намеренно сокращено на пять секунд минимум при помощи изменённой колбы.

Он опустил руку.

— Ничья отменяется.

Двор перестал дышать.

— Синаре Вельт засчитывается поражение. Рейланду засчитывается победа.

Гул ударил такой, что у меня заложило уши.

Ровэн выждал.

— Ученик Рейланд допускается ко второй части экзамена, — добавил он.

Меня качнуло, перед глазами поплыло. Воздух застрял в лёгких и никак не хотел выходить.

— Ах! — выдохнул я и тут же вдохнул.

Я… я… победил? Ноги вдруг стали мягкими, и захотелось упасть и просто полежать. Подавил в себе это всё и улыбнулся.

И тут Нейра поднялась со скамьи, поправила накидку и свела ладони. Раз. Второй. Третий. Отчётливо, в тишине, так что каждый хлопок дошёл до дальнего конца двора. Следом то же самое повторила Ниэль, только более весело и с явным удовольствием. Дорн, коротко и без выражения. Потом ещё несколько Корней, из тех, кто держался ближе к Эльвар. Остальной двор этого не подхватил.

Часть Стеблей стояла молча, глядя себе под ноги, красные от позора, который только испытали. Их госпожа, лучшая из лучших, проиграла — нет, не так, она испугалась так, что купила бой.

На меня налетел Тавр. Он заорал сорванным голосом что-то невнятное, влепил здоровой ладонью мне между лопаток так, что я едва не полетел вперёд, и заорал снова.

— Я говорил! Я же говорил! Не ничья! Не ничья, шалх вас всех дери!

— Тише, — просипел Варис и засмеялся, тут же схватившись за перевязанный бок и застонав. — Ой… Не могу. Больно смеяться.

— Уникальный ты человек, Рейланд, — обронил Сарн, придерживая стянутые пальцы. — Обычно люди побеждают в поединке, но тебе для одной победы понадобилось выиграть ещё и второй бой, уже с судьёй.

— И с колбой, — добавил Варис.

— И с колбой, — согласился Сарн.

К Синаре я подошёл сам. Двор это заметил, и вокруг сразу образовалось пустое место. Её люди подобрались, один шагнул наперерез, но она качнула головой, и он отступил.

Я остановился в полушаге. Вблизи она выглядила ещё хуже. Кожа у неё отливала сероватым, испарина стояла на лбу и над губой, а от повязок на ладонях тянуло резким запахом мази. Правой рукой она держалась за плечо своего человека.

— Наконец-то честное решение, — кивнул я. — Благодарю за поединок.

Она подняла на меня глаза.

— Тебе подарили эту победу, бросили как подачку шмыгу от жалости, — скривила она лицо.

— Может и так. — Я пожал плечами и выдержал пульсацию. — Ты попыталась купить и это всё равно не помогло.

Её источник вспыхнул. Губы задрожали, а на глазах проступили… слезы? Когда я приблизился, она подалась мне навстречу, насколько позволяли державшие её люди. Вокруг всё ещё шумел двор, и голос её упал до шёпота, предназначенного только мне.

— Уничтожу… Тебя, всех, кто тебе дорог. Я заставлю тебя не просто страдать, а умолять тебя прикончить.

— Подготовь мои ядра, — оборвал я её.

— Нет.

— Сорок зелёных. Все шестеро прошли первую часть. Ровэн объявил это при всех.

— Первую часть, — повторила она.

Дышала она мелко, через раз, и от каждого вдоха плечо у неё дёргалось.

— Наш уговор был не про первую часть, Рейланд. Наш уговор был про экзамен. Весь. Пока вы не вернулись из руин, ты не выиграл ничего.

— Ну ты всё равно подготовь, — хмыкнул я. — Как и говорил… ни тебе, ни твоей семье… верить на слово нельзя.

— Ты умрёшь! Вы все. Обещаю. Клянусь кровью семьи… — шипела она так, что слышал только я и те кто её держали. Хитрая дрянь…

— На здоровье, — покачал я головой. — Ты, видимо, пропустила ту часть, что ваше слово не весит ничего, а твоё особенно.

Развернулся и направился к ребятам. В голове уже рассчитывал свои дальнейшие шаги. Артефакт… Тот самый, который её семья передала ей прямо в школу. В дуэлях он не понадобился, значит она его готовила для Руин. Она проиграла бой, потеряла купленного старшего ученика и при всей школе её опозорили. Это не просто удар по гордости, её только что растоптали. И как говорила Эльвар, дальше доклад отцу и… кто знает, что теперь ещё выкинет семья Вельт?

Ребята обступили меня прямо посреди двора.

Тавр уже пересказывал Бренне, как переменилось лицо Синары, и делал это уже в третий раз, каждый раз добавляя новое. Он изображал Ровэна, вытянув шею и опустив голос; изображал судью на коленях, хотя судью на коленях он не видел, и в его исполнении тот ползал передо мной и просил прощения.

— Видел её рожу⁈ — вопил он. — Нет, ты стоял близко, ты обязан был видеть!

— Видел.

— И⁈

— И ничего.

Варис аккуратно опустился на скамью,