Пустой II - 4 часть - Артемий Скабер

просто пока не решил, на кого её выплеснуть. Следом Севра Ясная Черта, и рядом с ней Эстер Тихий Слом, которого я не видел с той ночи во дворе Школы Пути. Ровэн двигался последним.

Ребята прижались к стене сами.

— Покажите оружие, — произнёс Ровэн с порога.

Ему вынесли меч на той же тряпке. Голой рукой он его тоже не тронул, повёл над ним ладонью и кивнул Севре.

Учитель положила меч прямо на скамье в коридоре. Села рядом и наклонилась над древесиной так низко, что почти уткнулась в неё носом. Пальцы у неё двигались над клинком мелко и часто, будто она перебирала невидимые нити.

— Следа на древесине нет, — произнесла Севра наконец. — Ни остатка матрицы, ни выгоревшей печати. Волокна не тронуты.

— Совсем? — переспросил Кайр.

— Совсем. Такого не бывает, если техника прошла через дерево. Хоть что-то должно остаться. Я такого ещё не встречала.

Эстер повернулся к двери.

— Тогда смотреть надо не здесь.

— Но я пробовала на мальчике, нет следа, матрица или печать уже разложилась на глифы и сцепки… как с ними работать, я не понимаю. Столько потратили, чтобы он задышал… — оправдывалась Сорра.

Тогда вся эта процессия прошла внутрь, кроме Кайра. Тот развернулся к нам и бросил:

— В комнату.

— Мы не уйдём… — уверенно ответила Бренна. — Пока не убедимся, что с Одром всё в порядке.

Кайр глядел на неё сверху, и я думал, он сейчас рявкнет.

— Здесь вы ему не поможете, — произнёс он.

— Мы знаем, — хмыкнул Варис.

— Тогда зачем мешаете?

— Потому что там наш, — обронил Сарн с пола.

Кайр помолчал.

— Вот и ждите информацию на улице, — указал он нам на выход. — Тут сидеть нечего. И сделайте это по-хорошему… тут учителя и глава школы. За неподчинение будет наказание. Оно вам нужно перед второй частью экзамена?

Ребята потянулись к выходу, а я задержался. Сделал вид, что замешкался, чтобы услышать, что там происходит. Доходило кусками.

— … вы сможете ему помочь? — прозвучал голос Мейны.

— Посмотрим, — вообще без эмоций ответил Ровэн.

Потом какое-то шебуршение.

— Я знаю, что это… — тут же выдал глава школы.

— Уходи! — толкнул меня Кайр.

Я начал медленно переставлять ноги.

— Спящий пепел… это техника Спящий пепел.

Я задержался.

— Вон! — повысил голос Кайр.

— Уверены? — спросила Сорра.

— Видел дважды, — обронил Ровэн. — Оба раза человека не спасли.

Внутри у меня всё опустилось. Больше задержаться не получилось, старший ученик взял меня за плечо и вывел наружу.

— Ну что там? — спросил тут же Тавр.

— Ничего, — поморщился я.

«Спящий пепел» — повторил я название техники, которой атаковали Одра. Мы стояли и просто смотрели на дверь, ожидая хоть кого-то.

Двор перед лечебным зданием был пуст. Все сейчас либо в лечебной комнате, либо у себя зализывают раны и готовятся к следующей части экзамена. Мы как-то даже забыли, что он этот этап может начаться в любой момент.

Смотрел на ребят и не понимал, когда они так успели привязаться к Одру. Тавр постоянно затыкал ему рот, остальные не слушали его, когда он говорил странные, но часто правильные вещи. И вот теперь мы пятеро стоим и ждём так, будто он наш… брат, родственник или друг. И что самое интересное, даже я…

Небо над стенами уже налилось тем густым, что бывает перед первой луной. Где-то в глубине школы стучали, разбирая помосты.

Тавр то садился на скамью рядом, то вскакивал.

— Сначала колба времени, — произнёс он, расхаживая перед нами. — Теперь оружие. Что ещё нужно доказать? Сколько раз надо ткнуть пальцем, чтобы кто-нибудь наконец…

— Тавр, — вздохнул Варис.

— Что ты только ко мне прицепился и затыкаешь рот? Сам же сказал, что думаешь на них!

— Думаю. — Варис привалился к стене. — И ещё сомневаюсь и не уверен. Если они хотели убрать Рейланда, зачем травить Одра?

— Чтобы вылетел один из нас!

— Тогда почему техника не сработала в круге?

Тавр открыл рот и закрыл.

— В бою она бы всё решила разом, — продолжил Варис, добирая воздух. — Одр падает посреди боя, ему засчитывают поражение, и одного из шести уже нет. Пари будет проиграно. Зачем ждать до вечера?

— Может, не рассчитали.

— Такие умные и вдруг такая ошибка…. что-то тут не сходится. — Варис прикрыл глаза.

— А может, она и не должна была сработать в круге?

Бренна сидела на краю скамьи, сложив руки на коленях.

— Может, она должна была убить его позже, — произнесла она. — Через день. Или через два. Чтобы никто не связал это с экзаменом… Возможно рассчитывали, что он погибнет в руинах на охоте?

Все повернулись к ней.

Она это заметила и тут же смутилась.

— Я просто… у нас так зверя мелкого травили. Не сразу, чтобы успел уйти в нору и заразить остальных.

Все тут же задумались. Снова заскребло рассказать правду, но я остановился. Технику, которой его ударили, уже поняли и теперь лишняя информация не поможет.

Сарн повернул голову ко мне.

— А ты что думаешь?

Все уставились на меня, ожидая, что я скажу.

— Думаю, что Одр был ближе к смерти, чем сам это понимал, — ответил я.

Сарн подержал взгляд ещё пульсацию и отвернулся. Тавр перестал расхаживать и опустился на камень напротив нас, локтями в колени, и здоровой ладонью потёр лицо.

— Слушайте, — произнёс он. — А если он всё-таки…

— Не «если», — отрезал Варис.

— Да, я про другое. — Тавр мотнул головой. — Не про пари Рейланда и этой дряни и даже не про экзамен. Кто-то вообще знает что-то о нём? Семья? Откуда он?

Все открыли рты, чтобы ответить, и ничего не вышло.

— Я только сейчас понял, что мы ничего не знаем о том, кто с нами учиться. — хмыкнул сын дружины.

— Какая чушь… — покачал головой Сарн. — Эти бы слова больше подошли Одру, а не тебе. Не пытайся думать, и тем более выпускать это наружу. Смешно.

Ребята разбрелись за водой к кадкам. Тавр с Варисом помогали Бренне, пока Сарн задумчиво брёл рядом с ними. На скамье остался лишь я. Оглянулся и проверил, что никого рядом нет и никто не увидит.

Коснулся источником метки на щиколотке. Схрон Беглеца отозвался ровным холодом, и у меня в ладони оказалась повязка. Хм… она до сих пор влажная, значит там… в том месте время течёт как-то по-другому или вовсе его нет. Небольшое открытие, которое тут же закрепил у себя в голове.

Глиф всё ещё слабо пульсировал на ткани. Собственной меры в нём уже не осталось, но линии тянули остаточную силу из пропитавшей повязку крови.