Проклятие Ведуньи - Лорд Дансени

– Может, и так, – кивнул он.

– Съездим посмотрим? – предложил я.

– Да старый коняка дорогу туда-обратно не сдюжит, далеко больно, – посетовал он.

– Так ведь раньше справлялся, – напомнил я.

– Было дело, – согласился Райан, – да только он тогда и помоложе был.

– Не то чтобы, – возразил я.

– А чем чаще туда ездил, тем больше из сил выбивался, пока совсем не уходился, – гнул свое Райан.

– Съездим расспросим доктора, – предложил я.

– Побей меня Бог, так и сделаем, – согласился Райан.

Были тайны, которых доктор не знал, но, вероятно, не в пределах пятнадцати миль от Клонру; и я не сомневался: я сумею от него узнать, что так напугало Райана.

Но доктора дома не случилось – его ожидали назад не раньше, чем через час, так что мы покатили дальше, в Лисрону. Лошадь шла все медленнее и медленнее. Мы еще из Клонру не выехали, когда я заметил, что люди в дверях провожают нас глазами, а дети выглядывают из-за невысоких оград – посмотреть, кого это занесло на дорогу к Лисроне. На окраине деревни мы повстречали нескольких поселян: они стояли на дороге и что-то обсуждали. Один-двое были мне знакомы; а меня, похоже, знали все. Они поздоровались со мной, а я с ними.

– Вы, никак, в Лисрону собрались, сэр? – обронил один.

– Туда, – подтвердил я.

Поселяне переглянулись и зашептались.

– Болото у нас славное, большое, – сказал я.

– Правда ваша, – подтвердил один.

– Давно его не видел, соскучился, – продолжал я.

Ответа не последовало; Райан неотрывно глядел вперед, на дорогу, как будто ничего не слышал. Я понимал, что прямой вопрос ничего мне не даст.

– Не хотите прокатиться до болота? – спросил я у своего знакомого.

– Я б со всем моим удовольствием, побей меня Бог, – ответил он. – Да вот только старуху-мать оставить не могу. Ей, видите ли, сильно за шестьдесят, и ежели я так надолго уеду, она забеспокоится, куда я подевался. Побей меня Бог, так переполошится, что, чего доброго, помрет.

Я спросил еще одного.

– А работу-то тут в Клонру я на кого брошу? – отозвался он.

По улице в нашу сторону брела старуха – я ее не сразу и заметил. Между тем она уже подошла к нам и возвысила голос:

– Ах, мастер Чар-лиз, не надо вам в Лисрону, – проговорила она. – Я старая женщина, но я в жизни не имела дела с мудрыми речениями и со всякой-разной заумью. Однако ж с наступлением ночи в Лисроне такие дела творятся, от каких таким, как мы, лучше держаться подальше, особливо вам, мастер Чар-лиз.

– Что за дела? – спросил я.

И все разом умолкли, услышав, как в открытую была поднята тема, которую все они усиленно избегали.

– Миссис Марлин, – произнесла старуха.

– Она налагает проклятие на Лисрону? – спросил я.

– Побей меня Бог, налагает, – отвечала старуха. – Хуже того, она рыщет по болоту и взывает в ночи к тем, кого нам лучше бы и не поминать.

– Мне это не повредит, – заверил я.

– Побей меня Бог, они ее услышат, – продолжала старуха. – Не приближайтесь к болоту. Ведь однажды ночью они явятся.

– Что ж, спасибо, что предостерегли, – поблагодарил я.

– Побей меня Бог, предостережение полезное, – сказала она, пристально посмотрела на меня и медленно побрела прочь.

Повисло напряженное молчание; а Райан по-прежнему словно бы ничего не слышал.

– Ну что, в Лисрону, – сказал я Райану.

Он неохотно щелкнул кнутом, и лошадка пошла шагом. Один из парней пожевал соломинку, другой пошарил в кармане в поисках табачка, чтоб набить глиняную трубку, третий обернулся и оглядел стену, ища, куда бы удобнее прислониться; ни один не проронил ни слова; мы с Райаном и лошадкой двинулись дальше одни, и ни одной живой души по дороге не встретили, и никто из Клонру в сторону Лисроны даже не посмотрел.

Все то, что я увидел и услышал в Клонру, и, более того, все то, что я про себя перечувствовал, внезапно наполнило мое сердце надеждой. Много месяцев подряд я говорил себе: да что сможет сделать миссис Марлин? Но вот вам, пожалуйста: кое-что она сделала! Клонру объял страх, а страх – это ведь ее рук дело. Может, со временем испугаются и остальные рабочие? Такого рода тщетные надежды в конце концов лишь усугубляют наши горести; и едва глазам моим впервые предстала стройка, пока Райан неохотно направлял лошадь по старому борину, теперь превратившемуся в широкую дорогу с твердым покрытием, вся моя надежда тут же разлетелась вдребезги и я почувствовал себя тем несчастнее, что за нее так долго цеплялся. Работы не просто продвинулись немыслимо далеко, но в самом отношении строителей к своему делу ощущалось нечто настолько веское, осязаемое и настоящее, что на его фоне проклятия миссис Марлин казались лишь бесплотными призраками.

– Вы ведь ненадолго, сэр? – спросил Райан, когда я вышел из двуколки.

Я понимал: он боится задерживаться здесь ввечеру, а то ведь миссис Марлин того гляди выйдет из дому и забормочет свои проклятия и какое-нибудь из них, чего доброго, долетит и до него с того места, где старуха бродит среди вереска.

Я направился к фабрике, которую строили у речушки, и подошел к старшему мастеру.

– Я мистер Перидор, – представился я. – Как работа продвигается?

– Очень рад вас видеть, сэр, – отозвался он. – Продвигаемся полным ходом!

Действительно, уже и колесо установили в реке.

– Похоже, болото здорово изменится, – сказал я.

– Да через какой-нибудь год вы его и не узнаете, сэр, – заверил старший мастер.

Мой удрученный взгляд от него, конечно же, не укрылся, так что он поспешил добавить:

– Что ж, сэр, от такого, как есть, толку-то никакого, верно?

– Верно, – кивнул я.

У меня язык не повернулся сказать что-то еще; так мы и стояли бы молча, но тут мой собеседник сообщил:

– Она скоро выйдет.

– Кто? – спросил я.

– Да старуха, – объяснил он.

– А что она делает? – спросил я.

– Да так, чутка ругается, сэр.

– А людей это не смущает? – спросил я.

– Вовсе нет, сэр, – заверил старший мастер. – Она ж не всерьез. Все понимают, что она никому зла не желает.

Зла не желает, как бы да не так!

– А как же те, которые из Клонру, – я слыхал, они все ушли, – сказал я.

– Ах, эти, – отмахнулся старший мастер. – Да, им сделалось малость не по себе, и мы их отпустили восвояси. Впрочем, от них все равно толку не было.

– Говорят, из Клонру больше никто сюда не приходит, – сказал я.

– Не приходит, сэр, – подтвердил мастер. – Странные они люди. Ну да нам они и не нужны.

И тут дверь домика