Империя Лотоса - Таша Сури

— Лорд Рохит утверждает, что некоторые пытались бежать в Ахиранью». «Если они пытались бежать от голода и огня, то мы виноваты, — резко ответила Малини. Пауза. — Огонь, — сказал он через мгновение. — Если его можно использовать... Если мы можем сражаться с якшами. Императрица, есть вещи, которые вы должны учитывать». «Я не повторю ошибок Чандры.

— Вы не слушаете своих генералов с таким же доверием, как своих женщин, императрица, — тяжело сказал он. — Но я бы посоветовал вам сейчас подумать о потребностях войны. Этот огонь, разжигаемый здесь или где-то еще, с людьми, уже обреченными гнилью... — Он замолчал, а затем жестко сказал: — Если они должны умереть, то лучше, чтобы они умерли за Париджатдвипу. Огонь их смерти может спасти нас.

— Вы считаете, что я должна убить свой собственный народ, — безразлично сказала Малини. — Уверяю вас, лорд Пракаш: я уже делала это раньше. И сделаю это снова, если сочту это необходимым». «Это необходимо, императрица». «Да, — сказала она. — Чандра, безусловно, так считал. Я уверена, он был бы счастлив, увидев, что я продолжаю его дело.

— Когда война будет выиграна, когда наступит мир, мы будем скорбеть о своих поступках, императрица. Мы будем чтить погибших и воздвигнем им памятники. Новое поколение матерей, спасительниц Париджатдвипы. Мы сделаем все это, императрица, я обещаю вам. Но сейчас мы должны отложить скорбь в сторону. Вы же видите это? Конечно, вы должны видеть. — Его голос был умоляющим.

— Столько женщин погибло от рук Чандры, что мы никогда не узнаем всех их имен, лорд Пракаш. — Малини не знала, как она говорила. Ее эмоции были далекой огненной звездой, а она сама — черной пустотой вокруг них, холодной и пустой. — Мы могли бы построить лес из золотых скульптур для всех тех женщин, которые погибли не по своей воле, и все равно нам бы не хватило. И все равно гниль осталась.

— Есть женщины, которые умерли бы добровольно, если бы вы их об этом попросили, императрица.

— Возможно, да, — сказала Малини. — Но это не те люди, которые умерли сегодня на костре. Спасибо за ваш совет, лорд Пракаш. Но боюсь, что сейчас я должна побыть в одиночестве и помолиться. Матери должны направить меня в этом». На обратном пути в хавели царила тишина. Когда Малини вошла в свою комнату, Шахар осторожно закрыла за ней дверь. Губы Шахар были сжаты в тонкую линию, а брови сдвинуты. Малини поняла, что она о чем-то размышляет.

Первой нарушила тишину другая ее охранница, Санви.

— Я не думаю, что это следует делать, императрица. — Ее голос дрожал. — Сжигать таких людей, людей, которые не верят, которые не хотят. Это неправильно, — сказала она.

— Тише, — сказала Шахар. — Ты устала, Санви. Иди принеси воды для всех нас.

— Но...

— Иди. — Малини она сказала: — Простите, моя госпожа.

— Не нужно, — сказала Малини. — Вы все переутомлены». «Если бы ваша Мудрая была здесь, она дала бы вам полезный совет, — продолжила Шахар. — Но я могу только сказать... — вздох. — Вы наша императрица. Избранная Мать. Вы знаете, что делать. Доверьтесь себе.

Малини хотелось смеяться. Довериться себе?

Она даже не знала, хочет ли она сжечь поле тел ради своей жизни или броситься в пламя. У нее не было причин доверять своему сердцу. Наконец, даже ее охранники оставили ее в покое. Если бы у нее была хоть какая-то вера, она бы помолилась. Вместо этого она легла на кровать, закрыла глаза и попыталась убедить себя, что не чувствует запаха дыма от сжигания трупов. Она не могла молиться матерям. Но.

— Алори, — подумала она. Призвала, взывая к тьме. — Нарина. Адитья. Если вы больше, чем труха и прах, пошлите мне оружие, которое я смогу использовать.

Я не хочу умирать так, как умерли вы. Я не хочу быть убийцей, как был Чандра. Пожалуйста.

Дайте мне оружие, которое не будет стоить мне такой ужасной цены, прежде чем я должна буду заплатить тем, что осталось от моего гнилого сердца.

РАО

Рао проснулся, затем снова потерял сознание и снова проснулся. Его тащили по снегу; он оказался в палатке, окруженный запахом теплых тел и дыма; его заставляли пить что-то теплое и сладкое, от чего дрожь в его теле исчезала, а сознание снова помутилось.

Когда он проснулся спустя время, о котором не хотел даже думать, он увидел вспышки: круг, открытый небу, снег, кружащийся внутри, и дым, поднимающийся наружу; размытые фигуры в длинных шерстяных одеждах; стены из темной ткани. Затем он почувствовал тепло тела рядом с собой. Тело опустилось на колени.

— Подними голову к огню, — приказ тихого голоса. Под его подбородком оказался палец, мягко поднимающий его голову. Перед ним стоял мужчина с бледными, орлиными глазами. За его спиной в палатке горел костер.

— Возможно, я это вообразил, — пробормотал мужчина. Его большой палец остановился под левым глазом Рао.

-

Я увидел двух глупцов в буре. Незнакомцев в одежде ДвАрахли. Я подумал, что прикажу своим солдатам застрелить их, но потом я увидел твои глаза. Мне показалось, что они светятся, как пламя. Это был трюк лунного света на снегу, принц Рао?

— Кай Эхсан, — хрипло сказал Рао, как-то вытащив это имя из своей головы — из свежего воспоминания о снеге, лунном свете, опущенном луке. — Ты не сделал этого.

Безымянный бог привел меня сюда.

— И почему твой бог привел тебя сюда?

— Чтобы найти рубин, — сказал Рао. Не было смысла скрывать правду. В конце концов, крики о своем видении спасли ему жизнь. — Но это может быть не рубин. Безымянный показал мне — снег и кровь, поднимающуюся из него.

Странное выражение промелькнуло на лице мужчины. Он на мгновение замолчал.

— Я верю тебе, — сказал он наконец. — Только глупец, следующий за богом, пойдет на верную смерть в снегу. — Он отпустил лицо Рао. — Ты больше не выглядишь так, будто собираешься умереть, принц Рао. Это хорошо.

— Женщина, которая со мной...

— Она поправляется, — сказал Кай Эхсан. — Если сможешь стоять без посторонней помощи, сможешь поговорить с ней сам.

Это было нелегко, но Рао поднялся на ноги. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы восстановить равновесие и осмотреться. Его оружие исчезло.

На его запястьях не было чакрамов, а на поясе — кинжалов. Он был укутан в одеяло из меха и вышитой шерсти. Сделав шаг вперед, а затем еще один, он наконец увидел Симу по другую сторону костра, с серым лицом и укутанную в столько одеял, что