Империя Лотоса - Таша Сури

— Как я могу помочь тебе?

— Я устал от войны и устал бегать, — ответил Эхсан. — Мой народ нуждается в мире. В обмен на поставку раковин сердца я хочу землю для своего народа. Я требую место для нас в империи. Дом, который мы сможем сохранить для будущих поколений.

— Ты просишь высокую цену, — ровно сказал Рао, — за то, что нам нужно для выживания.

— Я прошу шанс выжить в обмен на то, что дам такой же шанс вашей империи, — сказал Эхсан. Свет его факела очертил золотые полосы на его лице. — Мы оба это хорошо знаем. И вы, конечно, можете мне отказать. Но я обещаю вам, принц Рао, что вы больше никогда не найдете раковины сердца.

Даже мои собственные сестры не знают пути к этой шахте. Это знание передается от отца к сыну, и только я им обладаю. Я готов умереть, чтобы сохранить его в своих руках, и только в своих руках. Но дайте мне то, о чем я прошу, и ваша императрица получит столько раковин сердца, сколько она пожелает. Итак, принц Рао. Вы будете торговаться от имени своей императрицы?

Независимо от того, привел ли его сюда безымянный, или другое существо из пустоты, о котором когда-то писал Суната, Рао мог дать только один ответ. Он пришел сюда, чтобы спасти Париджатдвипу и остановить Малини от сожжения.

Он осторожно сжал пальцы вокруг раковины сердца в своей ладони.

Он не вернется в Малини с пустыми руками.

— Я могу, — твердо сказал Рао. — Давайте вернемся в твой лагерь, Кай Эхсан, и обсудим условия. Я сам надену повязку на глаза.

ПРИЯ

Теперь, когда Бхумика ушла, некому было заставлять Прию садиться в паланкин. Якше это было совершенно безразлично. Она шла по городу Хиранапрастха в своем самом простом сари. В конце концов, ей не нужен был паланкин, золото или одеяние храмового старейшины, чтобы продемонстрировать свою власть — цветы росли там, где она шла. Она была уверена, что этого достаточно.

Город по-прежнему кипел жизнью. Казалось, ничто — даже возвращение их богов — не могло заставить жителей Ахираньи прекратить нелегкую борьбу за выживание. Прия проходила мимо знакомых продуктовых лавок и домов, зданий с розовыми фонарями и семей, сидящих на верандах в тени, укрываясь от жары. Толпа расступалась перед ней, лица были обеспокоены. Некоторые кланялись.

Гнилых людей было гораздо больше, чем раньше.

Везде были изображения якши, окруженные подношениями. Блеск золота и черные от муравьев фрукты. Она тоже склонила голову, проходя мимо. Ей велели проявлять почтение, и она так и поступила.

Она достигла своей цели. Стражники у ворот хавели явно узнали ее, потому что один из них побледнел, нервно потянулся к сабле, опустил ее и преклонил колени. «Я пришла поговорить с лордом Четаном, — сказала она. — Приведите его ко мне». Они так и сделали. Первый охранник побежал вперед, чтобы предупредить домочадцев. К тому времени, когда Прия пересекла относительно небольшой двор и оказалась в открытом зале дома, где под колоннадой, открытой для неба, стояла ваза с цветами в воде, к ней с поклонами подошли служанки и предложили шербет или вино.

Высокородный хозяин дома спешил выйти, поправляя парчовую куртку. Должно быть, она разбудила его.

Он выглядел неважно. Под глазами были большие тени. А его руки, частично скрытые под курткой, были настолько изъедены гнилью, что больше походили на папоротник и лозу, чем на плоть. Он сглотнул, явно испугавшись, его глаза были полностью черными.

— Высокий старейшина, — сказал он, низко поклонившись. — Чем мой дом может вам помочь?

Прия чувствовала себя крайне неловко. Она старалась не показывать этого.

— Лорд Четан, — сказала она. — Мне нужна ваша помощь.

Он проводил ее к креслу. Она рассказала ему, что ей нужно: больше воинов и стражников. Все, что его дом мог пред

оставить.

Оружие. Деньги. Помощь в поддержании некоторого подобия правительства. Он налил ей шербет и небольшой бокал для себя. Оба оставили их нетронутыми.

— Старейшина, все, что вам нужно, я дам. Все, что нужно якшам, я передам от всего сердца. Якшы позволили мне жить, когда моя преданность ослабла. Я не подведу их снова. — Его руки, лежащие на коленях, дрожали.

— Все мои соратники-аристократы будут думать так же. Я могу вас заверить. Если вы хотите, чтобы я поговорил с ними от вашего имени... — Я буду вам благодарна, — сказала Прия, и ее охватила волна облегчения. Бхумика однажды рассказывала ей о связях лорда Четана. Это было именно то, на что надеялась Прия. — Я рада, лорд Четан, — искренне сказала она ему.

— Я знаю, что якши тоже будут рады. Они не позволят вашей гнили прогрессировать дальше. На самом деле... дайте мне руку.

Он протянул руку, и она взяла ее. Закрыла глаза. Она почувствовала гниль в нем — это расцветающее ядро.

Она открыла глаза.

— Якша остановили ее развитие, — сказала она. — Ничего нового не растет.

— Спасибо, старейшина, — сказал он и убрал руку. Она заметно замялась. Затем сказал: — У вас есть мальчик, о котором вы заботитесь. Ребенок из храма. Мой сын, Ашиш.

Прия пронзила мрачное чувство. Ох.

Дети из храма не должны были иметь семьи, кроме храма. Но она не сказала ему этого, только кивнула головой, сжимая свои руки.

— Он… он в порядке, старейшина? Его мать беспокоится о нем, — дрожащим голосом спросил он. — Я знаю, что якша могут использовать его по своему усмотрению…

— Он в порядке, — тихо ответила Прия. — Он умный мальчик. Упрямый. Он хорошо ладит с младшими детьми. О нем хорошо заботятся, лорд Четан.

Мужчина быстро заморгал, его глаза наполнились слезами.

— Спасибо, — сказал он, а затем прочистил горло. — Если позволите, я попрошу вас, Старейшина, об одной маленькой услуге.

Рукх нашел ее. Она сидела в пустой кладовой, которая снова стала ее больничной палатой. Она оставила там свое постельное белье. Иногда ее комнаты казались ей слишком тесными, и она любила приходить сюда, чтобы побыть в одиночестве. Рукх всегда знал, где ее найти, и вскоре появился.

— Ты выглядишь унылой, — сказал он. — Очень мрачной. Как настоящий военачальник.

— Замолчи, — сказала она. — Как ты меня нашел?

— Люди всегда за тобой следят, — сказал он, пожимая плечами. — Я просто спросил. Что не так?

Она встретила его взгляд; его брови были нахмурены, лицо серьезно. Он был еще так молод — ей казалось неправильным